До самой сути стр. 49
вчера брызнула кровь, осталась, правда, небольшая ссадина, но он заклеил ее пластырем приятного телесного цвета.
Вызывая Ривза, он нервничал. Ожидал выражений неудовольствия, но и на этот раз все прошло не так, как он рисовал себе.
— Ривз? Говорит Пи-Эм.
— Слушаю.
— Извините меня, старина, что поднял вас ночью.
— Поручение выполнено в указанный срок.
Ни малейшего намека на состояние Пи-Эм во время предыдущего звонка, а ведь бывший окружной судья не мог его не заметить.
— Очень признателен. Вы, конечно, знаете, что мы отрезаны разливом и, вероятнее всего, я попаду в Ногалес не раньше чем через несколько дней.
— Вас интересуют подробности, связанные с поручением, которое вы мне дали?
Ривз произнес свою тираду невозмутимо ледяным тоном, и можно поручиться, что на лице его не дрогнул ни один мускул. Одни над ним посмеиваются, другие догадываются, что он сам опасный насмешник.
— Если это не слишком затруднительно, Ривз.
— Мне гораздо затруднительней умолчать о них.
Он изложил факты ровным, монотонным голосом, ни разу не запнувшись.
— Прежде всего я задал себе вопрос, кто может одолжить мне тысячу долларов до открытия банка.
— Извините меня, Ривз.
— Не за что. И не перебивайте, пожалуйста. Я подумал о своем друге Хуане Пересе, владельце ресторана «Подземелье». Во-первых, Перес встает рано; сам вместе с шеф-поваром закупает продукты: во-вторых, по воскресеньям «Подземелье» работает на полную мощность, значит, в кассе должны быть деньги. Словом, я отправился за изгородь. Своего друга Переса я застал среди ведер с водой и тряпок для мытья пола.
Ривз наверняка явился туда при полном параде. Картина. Семь утра, «Подземелье». Персонал, засучив рукава и не жалея воды, надраивает пол, а тут адвокат-американец степенно просит позвать хозяина.
— Он без всяких разговоров обменял мне чек на банкноты.
Интересно, как объяснил Ривз свою сногсшибательную просьбу? Вероятнее всего, никак. Он не из тех, кто пускается в объяснения: его мало волнует, что о нем подумают.
Ривз неторопливо рассказывал:
— Затем я отправился на поиски улицы Витториа дель Сарто и, наведя справки у самых осведомленных лиц, в том числе у случайно встреченного мною комиссара полиции, был вынужден констатировать, что в Ногалесе, Сонора, такой улицы не существует.
Пи-Эм раскрыл было рот, чтобы снова извиниться, но его компаньон тем же тоном продолжал:
— Зато я выяснил, что есть улица Витториа де Сатто, на которую и вышел, спустившись по какому-то переулку. Меня чуть не сшиб с ног осел, нагруженный двумя бурдюками с водой. В ответ на мой звонок в доме сорок один раздались различные звуки. По меньшей мере трое детей подошли к дверям и рассмотрели меня через окошечко вроде тюремного волчка. Кто-то довольно долго расхаживал взад и вперед, после чего толстая, наспех одетая женщина в бигуди боязливо отворила дверь и осведомилась по-испански, что мне нужно.
Я ответил, что принес ей тысячу долларов, и она воззрилась на меня еще менее любезно.
— Мне, сеньоре Эспиноса?
— Я действительно имею поручение передать сеньоре Эспиноса тысячу долларов.
Вышел мужчина, прислушался к разговору и посоветовал ей на местном диалекте — думал, я не пойму:
— Да бери же. Чем ты рискуешь?
В коридоре толпились дети. Они были крайне возбуждены.
— Еще раз извините, Ривз. Мне совестно…
— Угодно вам слушать дальше? Я заранее приготовил расписку, но