Добрая похоть стр. 141
в данный момент окружал. Жалко. Очень жалко. Такой мужик был славный. Был рыбой, сожран дубом, выросшим из акулы, по воле ушибленной ведьмы… Страшная участь.
Одному Виталику было всё трын-трава, параллельно и перпендикулярно. Филийский вжух лазал по кораблю и ластился к женщинам, постоянно что-то у них выпрашивая. Сам Веритас сейчас вёл себя тихо. Выплеснув в долгом экспрессивном монологе, что нормальные люди не дружат с монстрами в десны и не преподают в монстрячьих академиях, а грабят там, убивают и с гусями тоже что-то делают, корабль веско добавил, что уже скучает по доку, где пробыл черт знает сколько времени. Потому как народ, который в рекордные сроки ушибает действующую богиню добра и света так, что та скрывается от своих верующих, а затем дерется с бывшей верховной — это даже не отморозки, а вообще что-то с чем-то. Но вообще-то он горд и счастлив, что его скоро сломают какой-нибудь божественной карой сверху вместе с нами, так как если даже плюнуть на всё, что мы ему уже рассказали о наших приключениях, то того, чему он сам стал свидетелем, уже хватит на самое суровое наказание в истории!
— Вот как ты умудрился до сих пор остаться Героем, Мач Крайм?! — сварливо и внезапно спросил Веритас, — КАК?!
— Капитан Мач Крайм! — с довольным видом выбуркнул я, вновь карая затылком возбудившуюся Лариссу, а затем, подумав, признался, — Понятия не имею, какие там критерии… Я простой скромный человек, который хочет поселиться в индустриально развитой тропической стране с парой сотен миллиардов канис, разве я многого прошу?
Закашлялась даже изображающая гусеницу волшебница.
— Ну, в целом осуществимо…, - задумчиво протянула буквально излучающая алчность Тами.
— Но сначала нужно всех убить! — решительно заявила Саяка, заставив теперь закашляться не просто всех, а даже Виталика. Обведя нас недоумевающим взглядом, она, поняв, что слегка не то сказала, поправилась, — Ну, врагов. Просто врагов! Чтобы не пришли и не отомстили.
— Одай сам помрет от старости, — отмахнулся я, — А больше у нас…
Договорить мне не дает упавшее на палубу тело Ксении Донкревиль. Стонущее, плачущее, местами поломанное, но определенно живое. Всё, что я успеваю с девчонками — так это вскочить с мест, где мы валялись. Сверху несется злобный женский крик:
- «Великий запрет!»Я замираю, не могу пошевелить даже пальцем. Тело каменное, не шевелится ни одна мышца. Лежащий на боку Виталик напоминает плюшевую игрушку. Логи?
- На вас воздействует неопознанный парализующий приём!- Вы парализованы! Эффект рассеется через 25… 24… 23…На отсчет уже не смотрю, всё внимание забирает себе неторопливо фланирующая вниз на палубу Тадарис. В каком она виде!! Грязная как поросёнок, от одежды одни лоскуты, синяки под глазами с кулак размером, чёрные! Из-за них красные глаза бывшей богини, сейчас дополненные сетками воспаленных сосудов, так вообще кажутся очами демона! Но страшнее всего… оскал. Святая скалится в безумной улыбке, намертво застывшей на некогда прекрасных губах некогда идеального лица. Сейчас эта перекошенная рожа, напоминающая маску демона из той же Японии, с застывшими в одной точке черными крошками зрачков, может напугать до произвольного мочеиспускания даже носорога.
Меня так уж точно пугает. Эти безумные, лишенные малейшей искры разума