Дочь друга стр. 3
И футболочка у нее с веселым принтом, желтая. И кеды. Розовые. И мать вашу, я – изврат.
За моей спиной что-то вещает Митягин, а я взгляд не могу оторвать от ее фигурки. Смотрю все, смотрю, смотрю, смотрю…
Какая это стадия сумасшествия, интересно? И лечится ли оно?
Что-то не факт…
Встречаюсь взглядом с ее, и словно душем холодным окатывает. Жесткие у нее глаза. Не наивняшки.
Не невинной крошки.
Впрочем, не невинная крошка она моими стараниями, так что винить тут некого. Сам потрудился, придурок. Пожинай теперь.
Лиза поднимает изящно изогнутую бровь, усмехается едва заметно.
– Вы, Елизавета Викторовна, должны понимать, что вы – не просто девушка, а оружие… Вам тренер должен был объяснить… – бубнит за моей спиной Митягин, а мы не слышим.
Ни я, ни она.
Смотрим друг на друга. Взглядами сражаемся.
И я бы не сказал, что выигрываю.
У нее тяжелый взгляд, у Лизы Серовой. И есть, в кого.
А я… Я – сам дурак.
Но оторваться от нее не могу. Не в моей это власти с некоторых пор. И она чувствует, маленькая засранка, она понимает, что силу надо мной имеет, что с ума сводит. Понимает и вовсю пользуется.
И я… Я тоже пользуюсь.
– Я могу быть свободна? – прерывает разогнавшегося Митягина Лиза. Таким, истинно королевским тоном. Маленькая дрянь. И взгляд еще на него переводит, полный превосходства.
Митягин булькает и затыкается.
– Д-да… – сипит он, – но в следующий раз…
– Хорошо, – покладисто кивает Лиза и улыбается, – в следующий раз, когда меня захотят изнасиловать среди белого дня у памятника Ленину, я позволю им это сделать, чтоб ни в коем случае не превысить пределов необходимой самообороны…
– Елизавета Викторовна, вы перегибаете сейчас…
– Нет, товарищ подполковник, – улыбается она очаровательно-няшно, – это меня чуть не перегнули через колено… И, если бы я не владела, как вы говорите, «оружием, которое всегда со мной», то сейчас вы бы расследовали совсем другое дело. И я выглядела бы совсем по-другому. Вы бы лучше за всякими уродами следили, которые считают, что девушка в юбке всегда что-то кому-то должна. Может, и преступлений было бы меньше.
Выдав это все, она берет сумочку и делает шаг по направлению к двери.
Митягин молча сторонится, пропуская ее.
– Пропуск, подождите! – спохватывается он, протягивает пропуск Лизе, та царственным жестом берет его и кивком благодарит.
После разворачивается и идет в по коридору.
Мы с Митягиным молча смотрим ей вслед.
– Говорю же, резкая девочка… – бормочет Митягин, – а кто у нее родители?
– Тебе это не надо, – обрубаю я его, – а вот данные потерпевших… Скинь мне, хорошо?
Митягин переводит взгляд на меня, и в глазах его все больше понимания:
– Вот как? Везучий ты подонок… Она же тебе в дочери годится.
– Ей двадцать, – отрезаю я.
– Ну, а тебе сорокет корячится.
– Не твое дело, Митяй, – мне не хочется говорить на эту тему. Я вообще не готов обсуждать это. Ни с кем. Даже с собой.
– Это понятно, Лазарь, – вздыхает Митягин. И добавляет с грустью в голосе, – вперся ты, брат…
– Херни не пори.
– Да я-то что? Я сейчас пойду и нажрусь все же… А вот ты… За ней побежишь… А за бабами бегать – последнее дело, Лазарь…
– Вот только твои советы мне нужны, – рычу