Дочь седых белогорий стр. 250
боится, чтобы шатун не услышал. А сама все молит Амаку, вспоминает Тугэта: почему Егор не стреляет? Неужели капсюль осечку дал?
А медведь не стоит на месте, пошёл по поляне. Редкая шерсть дыбарем, клыки осклабил, голову к земле склонил, уши на загривок прижал, приготовился к атаке, глухо рычит, пугает. За ним красная дорожка тянется, с нижней губы кровь сочится. Вдруг бросился вперёд, сделал резкий выпад. Таким образом хотел испугать человека и обнаружить его местонахождение. Сделал пару прыжков в сторону притаившейся Ченки, подскочил к колодине, встал в дыбы, упёрся передними лапами в поваленный ствол кедра, замер обломленной дранощепиной. Стоит, слушает, смотрит, вынюхивает.
Ченка – ни жива ни мертва! Сжалась зайцем, старается не смотреть в глаза зверю. Шатун в трёх метрах, губами трясёт, воздух полощет. Но между ними густые ветки, и медведь не может видеть, кто сидит у него под ногами. Однако чутьё зверя ещё никогда не подводило. Шатун чувствует, что человек тут, рядом, и уже повернул голову в сторону девушки, вытянулся туловищем, подался вперёд.
И тут Ченку обдало, окропило сотнями мелких алых капель. Она не поняла, что произошло, бросила быстрый взгляд на бок зверя, а там рваная рана размером с мужскую ладонь. Ещё какие-то доли секунды – и окружающее пространство заполнил грохот выстрела.
Медведь тут же молниеносно повернул оскаленную башку в сторону выстрела и наконец-то увидел своего врага. Однако больше сделать ничего не мог. Какая-то невидимая страшная сила потянула его назад, завалила и уложила на лопатки.
Упал зверь навзничь, вытянулся сухой колодой, в отчаянии, не понимая, что с ним происходит, стал рвать воздух лапами. Челюсти чавкают, изо рта летит кровавая пена, голова мечется из стороны в сторону.
Откуда-то из кустов на край полянки выбежал Егор, приставил свою фузею к дереву, выхватил из-за пояса топор, шагает к смертельно раненому зверю, желая добить его своими руками.
– Ча! Ча!!! Стой бое! Назат! Не хоти к амикану!!! – предупреждающе тонким голосом закричала Ченка.
Но где там… Егор в слепой ярости и желает мести за брата. Он торопится, почти бежит и уже замахнулся топором. А шатун ещё жив. В предсмертных мгновениях зверь сконцентрировал свои силы, перевернулся на живот, поджал лапы, прижал уши к затылку и приготовился к прыжку.
Русский понял это, вмиг охладел, пошатнулся, хотел броситься назад. Но слишком поздно в трезвую голову приходят разумные мысли…
Шатун развернулся сработавшей пружиной капкана и, как огромный, лохматый ком, в два прыжка настиг человека. Егор даже не успел ударить топором, как был тут же повержен свирепым зверем. Но здесь необходимо воздать дань меткому выстрелу охотника. Свинцовая пуля восьмого калибра в достаточной мере поразила медведя, и те два прыжка, что он сделал, были не настолько сильны, чтобы в мгновение убить человека. Медведь был уже неуверен в своих движениях, второй прыжок оказался намного слабее первого, почему зверю удалось только лишь сбить Егора с ног. Спасая себя, падая, охотник резко дёрнулся назад. Это оградило его от мгновенной смерти, но не от когтей шатуна. Левая нога русского оказалась во власти клыков и когтей хищника. Сквозь шум завязавшейся борьбы явственно хрустнула кость. Егор заорал от боли. Медведь глухо, довольно заревел.
Больше не раздумывая, Ченка перескочила через