Дочь седых белогорий стр. 394
добыл марала. Высоко в горах, на подгольцовых альпийских лугах выждал, подкараулил и ранним утром с одного выстрела завалил ретивого, быстроногого, осторожного пантача. Недаром были потрачены двое долгих суток, проведённых охотником в засаде на естественном, природном солонце. Не зря следопыт мёрз прохладными ночами, «дубел» от однообразного положения тела, пытаясь заглушить голод и жажду, жевал кору жимолости и мочил рот, собирая прохладные дождевые капли кожаной поткой. Добыча стоила того. Осторожный бык пятилеток заполнил четыре оленьих турсука и подарил старательному эвенку свои великолепные, налитые кровью моховые рога.
Всё это было утром. А сейчас, в предвечернее время, Ченка резала, солила, готовила к копчению красные куски мяса. Вырубив несколько палок, она нанизывала на них длинные, тонкие ленты маралятины, развешивала на рогульки с таким расчётом, чтобы обносило едким, кисловато-горьким дымом талины. Наконец-то в её руки попалась печень зверя. Предчувствуя лакомство, девушка нарезала мягкие кусочки и как дань уважения старшему в первую очередь подала отцу. Загбой степенно взял угощение, не спеша стал есть сырые кубики. Недолго пожевав, удовлетворенно качнул головой – вкусно!
Ченка улыбнулась, ловко отхватила ножом тоненький ломтик, нанизала на прутик тоненькой ленточкой и поднесла к губам Ули. Кроха раскрыла ротик, на какое-то время, почувствовав новый, незнакомый вкус, замерла, готовая вот-вот расплакаться. Однако голос предков был
сильнее младенческой «слепоты». Распробовав печень, она с жадностью стала сосать предложенное «сырое блюдо». Как только ленточка растаяла во рту, девочка заплакала, требуя очередной порции. Молодая мать преподнесла к её губам своеобразную соску – короткую жилку из ног сохатого, смоченную берёзовым соком. Но Уля тут же выплюнула ее, закричала таким звонким голосочком, что Ченка и Загбой дружно засмеялись над капризами ребёнка. Девушка отрезала вторую ленточку печени, подала дочурке. Та тут же притихла, рассматривая улыбающуюся мать, удовлетворённо засопела носиком.
– Эко! Охотница путет. Вон как мясо сырое люпит, – довольно протянул Загбой.
Счастливая Ченка шумно вздохнула. На отдельном костре закипел большой жестяной казан. Загбой подошёл к дереву, осторожно снял подвязанные к сучкам моховые рога марала, ещё раз осмотрел их перед варкой. Крепкой рукой бережно прикоснулся к перетянутым тряпочками угловатым соединениям пеньков, подтянул овальные отростки, проверил на черепной коробке, не сочится ли кровь. Все движения охотника были плавны, точны, осторожны. Всё так, как показывал, учил Егор.
Убедившись, что всё нормально, Загбой подвязал вилообразную корону к жильному мауту, подошёл к костру. Перед тем как опустить панты в кипящую воду, коротко приказал дочери:
– Убери два полена. Много огня.
Ченка тут же исполнила его просьбу. Вода в котле притихла. Кипящий родник успокоился, забурлил медленнее. Загбой удовлетворённо кивнул головой и приступил к варке.
Он присел перед казаном на чурку и, уклоняясь от дыма, опустил в кипяток один рог. Губы беззвучно зашевелились, отсчитывая положенное время. Только после того как мысленная граница периода была преодолена, рука следопыта дрогнула, метнулась вверх, вытащила пант. Ченка тут же схватила «сучковатый отросток» правой рукой, а из левой подала отцу второй рог. Загбой тут же утопил его в воде и опять зашевелил губами нужный отсчёт. Когда время прошло, отец и дочь вновь заменили панты из рук в руки и варили молодые рога до тех пор, пока взмокший от близости костра и напряжения Загбой не отдал команду: