Дочь тумана и костей стр. 186
уйти, и обняла себя руками. — Это потому что я не "невинна"? Потому что я… создана?
Чтобы не тяготило его, ее вопрос сделал это еще хуже.
— Нет, — сказал он несчастно. — Как ты могла такое подумать? Я не Тьяго. Ты обещала что будешь помнить, Кару. Ты обещала помнить, что я люблю тебя.
— Тогда что это? Акива, почему ты ведешь себя так странно.
— Если бы я знал… О, Кару, если бы я знал что Бримстоун спасет тебя, — сказал он. Он запустил пальцы в свои волосы и начал шагать по комнате. — Я думал он был с ними, против тебя, и это было худшим, его предательство, потому что ты любила его, как отца.
— Нет, он такой же как мы, Акива. Он тоже хочет мира. Он может нам помочь…
Его взгляд остановился на ней. Такой растерянный.
— Я не знал, если бы я знал Кару, я бы поверил в искупление. Я никогда бы никогда не…
У Кару бешено заколотилось сердце. Случилось что-то очень — очень плохое. Она знала это наверняка и страшилась этого, ей не хотелось этого слышать, но она должна была.
— Ты бы никогда не сделал чего? Акива, что ты сделал?
Он перестал ходить из стороны в сторону, схватив свою голову руками.
— В Праге, — ответил он, выделяя каждое слово. — Ты спрашивала, как я нашел тебя.
— Ты говорил что это было не сложно, — вспомнила Кару.
Он полез в карман и достал сложенный листок бумаги. И с явной неохотой протянул его ей.
— Что это…? — Начала было она, но замолчала.
У неё так сильно затряслись руки, что, когда она начала разворачивать листок он порвался вдоль одного замусоленного места сгиба её автопортрета, и она, держав две половинки себя, прочла, надпись, подписанную её собственной рукой: Если вы это нашли, пожалуйста, верните.
Это был листок из её альбома, оставленного в лавке Бримстоуна. Осмысление произошедшего, было мгновенным и ослепляющим. Был только единственный способ, которым Акива мог бы его раздобыть.
Она задохнулась. Все встало на свои места. Черные отпечатки ладоней, голубой ад, который сожрал все порталы и все их волшебство, положивший конец торговли Бримстоуна. И эхо голоса Акивы, говорящего ей почему это все произошло.
Чтобы закончить войну.
Когда, она мечтала с ним, давным-давно, об окончание войны, они имели в виду, что возможно принести мир. Но, увы, мир, не единственный способ завершения войны.
Она сама в этом убедилась. Тьяго растрепал Акиве важнейшую тайну химер, полагая, что она умрет вместе с ним, но она — ОНА — выпустила его, а с ним и их секрет.
— Что ты сделал, — спросила она, недоверчивым, сломленным голосом.
— Прости меня, — прошептал он.
Черные отпечатки рук, голубое пламя, охватившие порталы.
Конец воскрешению.
Руки Акивы, его руки, которые обнимали ее в танце, во сне, в любви, его костяшки пальцев, которые она целовала прощая — на них новые чернильные полосы. Они были полностью покрыты чернилами.
Она закричала:
— Нет, — слово получилось длинным, и затем она сгребла его плечи в охапку, вонзая в них ногти, схватив, удерживая его, вынуждая смотреть на нее.
— Скажи мне! — Прокричала она.
— Они мертвы, Кару. Слишком поздно. Они все мертвы, — сказал Акива глухим голосом, с таким отчаянием, преисполненного таким стыдом.
ЭПИЛОГ
Черта