Док стр. 174
целы, а все от колен и ниже — каша. Я привычно выдернул два тонких эластичных жгута из набора и наложил их на еще целые ткани, сорвав колпачки с таймера. Через час — необходимо оперироваться, или вместо остатков ног парень всю жизнь будет прыгать на протезах.
Но "козломордый" никак не успокаивался. Он вцепился, словно клещ и орал, брызгая слюной:
— Ты что сделал, урод! Ты что! Как я теперь буду ходить! А?! Меня оперировать надо, прямо сейчас! Не видишь, с…ка, я же подыхаю!
Шагнувший слева взводный легонько замахнулся и припечатал бузотеру в лоб прикладом. Время доктора — ограничено. Тебя посмотрели — уступи дорогу следующему. Законы войны. Я лишь кивком поблагодарил сослуживца и уже склонился над следующим пациентом. И над следующим. И еще, и еще. Стрельба давно стихла, а искромсанные пулями тела волокли бесконечным потоком. И ни одна сволочь из гражданских госпиталей даже близко не показывается. Вот и догадывайся, почему: или кто-то наверху специально ввел запрет на передвижение спасательных служб в зоне операции, чтобы наплодить побольше трупов. Или просто кто-то бережет любимую шкуру, стараясь не обращать внимание на лавину вызовов, сброшенных из военных сетей на локальные сервисы. Ни одного человека в белом халате вокруг. Только раненные и умирающие, для которых я единственный крохотный шанс дотянуть до утра.
— Последний бокс вскрываем, док! — донеслось с другого конца импровизированного лазарета.
— Понял! Взводный, бери двух парней и по домам рядом! Если кто есть живой — пусть берут любые машины и развозят тяжелых по госпиталям! Каждую рожу водителя и погруженных в машину — снимай на "ком", потом проверим. И радисту передай, чтобы дозапросил спасательные комплекты с аэродрома, там должно быть в "НЗ"!
Пока парни выполняли приказ, я сменил израсходованную сумку на поясе, и вернулся к бесконечной очереди. Меня ждали мальчишки и девчонки, чьи судьбы мамы и папы решили бросить на весы политических игрищ. Разменные пешки
на чужой войне. Которых мы смели прочь, как мусор. Не считая. Как не считали и нас…
* * *Через сутки я увидел серого от усталости капитана. Присев рядом со мной, он выдернул из стоявшей рядом упаковки бутылку минералки, свернул крышку и, захлебываясь, присосался к холодному горлышку. Потом зашвырнул опустевшую пластиковую тару в угол и тихо сказал:
— Операция закончена, док. Мы зачистили район, покрошив все живое… По данным перехвата, сюда перебрасывают регуляров. То, как мы долбили из пулеметов, показывали в прямом эфире. Теперь на всех каналах вопят о взбунтовавшемся спецназе, посмевшем поднять руку на детей… Подстрекателей в толпе списали вместе со студентами, они уже никому не интересны… Чуть позже весь Аппик закроют армейскими частями, и нас пустят в расход. Вслед за "золотой молодежью".
— Финал? — безразлично спросил я, выцеживая последние капли стимулирующего раствора из крохотной фляги.
— Черта с два! — зло скривился ротный, пихая мне в карман чип с данными. — Аэродром уже накрыли штурмовиками, гражданские самолеты горят, как хворост. Но наши транспорты успели перебросить сюда, на автострады. Связь со спутниками забита мусором, успеем уйти. Тебе, док, сопровождать раненных до запасной базы. Там под боком большой штатский госпиталь, постарайся с них вытрясти всю доступную помощь.
— Сколько человек?
— Пятьдесят