Долг обреченных стр. 178
Олигарх «сдулся» буквально за два дня, словно воздушный шарик, проколотый ржавой булавкой. В кресле, маскируясь дорогим антуражем, сидел совсем другой человек – раздавленный горем, разочаровавшийся в жизни, но тем не менее продолжавший по инерции изображать из себя всемогущего вершителя чужих судеб.
– Извините, Илья Владиленович, что решил вам в срочном порядке доложить. Но мне кажется, что это непосредственно связано со случаем в ресторане «Славутич».
Начальник службы безопасности Рубан приблизился к столу и последовательно выложил на него, доставая из пластикового пакета, два предмета – золотое ожерелье из черных шариков неправильной формы и небольшую жестяную коробку из-под леденцов. В завершение процедуры Рубан извлек из кармана сложенный вдвое тетрадный листок.
– Вот, это все перекинули сегодня через забор вашей усадьбы в стеклянной банке. Банка разбилась, разумеется. Я бы не стал вас срочно беспокоить, если бы не записка. Я думаю, вам надо самому прочитать.
Он протянул записку через стол и добавил:
– Можете не беспокоиться, мы все проверили. Нет ни яда, ни радиоактивного излучения. Я сам лично осматривал.
– А что в жестяной коробочке? – спросил Ланской, игнорируя протянутую руку Рубана с запиской.
– Одна странная штуковина, вроде кусочка кварца с голубым отливом. В записке о ней говорится. Будете читать?
Олигарх брезгливо поморщился:
– Прочитай пока вслух сам.
– Как скажете.
Рубан поднес записку к лицу и прочитал:
«Господин Ланской, наша встреча, к сожалению, не состоялась по не зависящим от меня причинам. Я не прошу о новой встрече, это слишком рискованно. Но я обязан выполнить просьбу вашей погибшей падчерицы. Передаю вам два предмета – «синюю панацею» и ожерелье из «черных брызг», которое носила Маруся. Она просила спасти своего брата, такова была ее последняя воля, и я обязан ее выполнить. Это мой Долг Жизни.
Прощайте, Тимур».
Закончив чтение, начальник службы безопасности поднял глаза и увидел, что лицо Ланского покрылось розовыми пятнами.
– Положи записку на стол, – хриплым голосом произнес олигарх. – Там, в коробке, действительно «панацея»?
– Я не знаю этого наверняка, Игорь Владиленович. Но какая-то странная штука там лежит.
– Почему странная?
– Потому что похожа на обычный кристалл. Но… – Рубан кашлянул. – Такое ощущение, что она живая. Как жук, что ли. Как-то даже не по себе становится.
– А ожерелье из этих самых «брызг», это ведь тоже артефакт?
– Да. Однако, насколько я в курсе, механизм их действия вообще не установлен.
– Хорошо. Ты открой коробочку и ступай. Я тут сам посмотрю и разберусь.
Когда Рубан покинул кабинет, Ланской, посапывая, выбрался из кресла и направился к углу стола – туда, где лежали «панацея» и ожерелье. Лицо олигарха еще больше покраснело, на лбу выступили капли пота – судя по всему, он сильно разволновался, так, что даже возникла одышка.
Остановившись около артефактов, Ланской смахнул с лица пот и впился глазами в «панацею». Так он стоял несколько минут, наблюдая за тем, как в глубине кристалла переливается синее пламя. Наконец, сморгнув, олигарх перевел взгляд на ожерелье.
«В общем-то, обычные черные шарики, похожие на жемчуг, – подумал он. – Правда, говорят, куда выше по цене. Несчастная Маруся, зачем она его передала? Из-за стоимости? На память?»
Ланской, протянув ладонь, подержал ее над ожерельем. И «брызги» вдруг замерцали, словно внутри каждого шарика скрывался некий пульсар, посылающий из бездонной, непостижимой человеческим сознанием