Библиотека

Долги Красной Ведьмы стр. 44

Размер шрифта
-
+
Тема

принцессы Ренаты, в которых плескался ночной ужас и еще что-то, такое знакомое, будто кто-то уже почти забытый за недосугом глянул на Аранту с той стороны зеркала. Эти глаза заслонили собой обстановку комнаты, слишком просторной, чтобы в ней было уютно двум маленьким детям, но тем не менее тщательно зашторенной и натопленной. Уголком глаза, как и уголком подсознания, она отметила, что полуразбуженный Райс улыбается ей со сна, как непуганый, что памятные ей ямочки на щеках никуда не делись, что его розовые ручки, которыми он тер глаза в полном восхищении от того, что ему позволили ночью не спать, чисто отмыты и не утратили умилительных детских перевязочек, что ни на ком из детей нет видимого отпечатка дурного обращения, хотя едва ли Цареубийца ждал инспекции со дня на день. Это будет важно... спустя некоторое время. Сейчас же важными были лишь быстрота и тишина. И возможность объясниться с Ренатой, способной поднять шум.

- Вставай, - сказала она, бессознательно подражая властным интонациям Веноны Сарианы. - И одевайся. Мы должны немедленно покинуть это место.

И наклонилась к постели малыша.

- Чего ради? С тобой и твоим головорезом я не сделаю и шагу. Не трогай брата, он законный король!

Вот так. Акценты расставлены, и сразу ясно, кто тут рожден

повелевать. Чувствуя себя в полной беспомощности, Аранта повернулась к Грандиозе.

- Ну а меня-то ты помнишь? - спросила та.

Рената кивнула, однако не слишком приветливо.

- Рада, что ты жива, но сожалею о твоей компании.

- А о себе ты не сожалеешь? - ехидно сказала ей Аннелиза ван дер Хевен. - Твоей жизнью, урожденная Баккара, играет Цареубийца из рода Брогау, а ты визжишь, когда тебя спасают. Ты, надеюсь, уже осознала себя смертной? Уже думаешь об этом перед сном?

Последнее, что Аранта сказала бы ребенку. Рената смолкла так же эффективно, как если бы ей перерезали горло. Однако неугомонная Грандиоза продолжала, словно нарочно сочиняла речь для этого случая:

- Так вот, если ты будешь продолжать без ума распоряжаться, эта тьма придет к тебе не когда-то. Она наступит завтра. Или послезавтра. Ты не будешь знать - когда, но что скоро - точно. Тебе - и ему, - кивок в сторону малыша, - сделают больно, и Брогау не станет слушать, как ты ему приказываешь. Так что вставай и одевайся, а фрейлиной я тебе буду завтра, если доживем.

- Ерунда какая-то, - пробормотала принцесса, сидя в постели, как каменная, и отнюдь не собираясь ни повиноваться, ни хотя бы признать справедливость обращенных к ней слов. Ее высокомерный взгляд устремился к выходу. - Может, вы объясните мне, милорд, почему моя спальня напоминает проходной двор?

Спасители, сгрудившиеся у постелей детей, стремительно обернулись вослед этому взгляду и этому вопросу, на чуть слышный цокающий звук когтей по каменному полу.

Огромный белый дог с черными пятнами, той масти, что называют мраморной, обманчиво неспешно и словно вразвалочку двигался к ним. За ним, в сгущавшемся к дверям полумраке, упершись одной рукой в косяк, а в другой держа длинный боевой меч, возвышался Уриен Брогау.

- Никому не двигаться, - приказал он почему-то шепотом. - Руки прочь от детей, и чтобы я их видел.

И

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.