Долги Красной Ведьмы стр. 48
раз или два безотчетно потрогал средний палец с вдавленным следом отобранного монашеского кольца. Такие гордые и в глубине души тщеславные натуры, отмеченные явным превосходством, слишком болезненно переживают падение. Даже если это всего лишь падение сдерживающих их и уже отмерших норм, потому что для осознания этого требуются моральные силы. И время. Ни того, ни другого ему не дали.
- Самозащита? - вполголоса предположила она. Уриен покачал головой. Волосы его и на дюйм не отросли, как она его помнила.
- С моей стороны - чистейший несчастный случай. Не поймите меня неправильно. Я живу в этой стране и ношу эту фамилию. Разумеется, я хотел его смерти. И разумеется, я надеялся, что это сделает кто-нибудь другой. Самозащитой это стало потом, когда я уже смог выбирать: отпустить его или оставить все, как есть. Я выбрал свою жизнь. Можете меня осуждать.
Аранта вспомнила, что, помимо всего, условия интердикта включали в себя отлучение от таинства исповеди. Человек, сидящий перед ней, при всей своей кажущейся возвышенности над толпой, привык чувствовать себя частичкой самой могучей части социума - церкви. Камнем в кладке стены. Лишая его права открыть душу наставнику, судьи обрекли его на мятущееся духовное одиночество. Почище того, ,в котором отродясь пребывала Красная Ведьма, потому что у нее всегда рядом был запасный выход в лице Кеннета. Глядя теперь на него, она давала настоящую цену тем издавна презираемым мирянами мелким наказаниям, предусматриваемым церковью для своих.
- Я сделал это не потому, что я плох либо, наоборот, хорош. Это произошло потому, что так получилось. Я жалею, что мне пришлось сделать это. Но я не жалею, что он не убил меня. Тем не менее вы и дети - три единственных человека, перед кем я обязан извиниться.
- Принцесса Рената, как показалось мне, вполне вас извиняет.
- Принцесса Рената, - отозвался Уриен немного резко, - никогда не видела смертей, и потому слишком уверенно
рассуждает о гибели, в сущности, чужого ей человека. Берусь утверждать, что за последние месяцы я общался с ней больше, чем ее отец за всю ее жизнь.
- Понятно, - ответила она так тихо, словно только подумала в ответ. - Моя мать... ну, женщина, которую я всю жизнь так называла, воспитала меня из страха и еще потому, что ждала награды от неведомых сил. Любовь меж нами выросла потом, но изначальное побуждение едва ли можно назвать благим. Какая разница... Просто подробности о смерти короля, передаваемые из уст в уста, выглядели чудовищно и отдавали варварским ритуалом.
- Мы говорили с Клементом... после. Нужно было согласовать версию, которую мы предложили церкви.
Оба помолчали. Он просто так, а Аранта подумав, что не желала говорить с ним наедине именно потому, что знала свою реакцию и боялась се. Оказывается, она с самого начала хотела услышать, что это была именно самозащита, и никак иначе. И тогда, и теперь этот человек мог убедить ее в чем ему угодно и заставить что угодно сделать. Уже не отглаженный и выхоленный, как тогда, и вроде бы похудевший, все такой же самоуверенный, но, кажется, уже не настолько убежденный в благополучном для себя исходе дела.
- Но ведь неспроста ваше имя, имя Цареубийцы, в