Долги Красной Ведьмы стр. 59
в самой дальней кордегардии. Даже внутренние двери здесь делались так, словно им предстояло выдерживать штурм, а на эти чудовищные петли можно было повесить и дворцовые ворота.
"Этой ночью, кажется, вахта Уриена. Сидит в кресле, в комнате, выходящей дверями на двери в спальню детей, с книгой и обнаженным мечом на коленях, с Веспасианом у ног".
Выскользнув из приоткрытой створки, Аранта пустилась в путешествие по залитым луной коридорам, пока, считая повороты, не добралась до нужных дверей. На ее счастье, они уступили ей, не скрипнув. Войдя, она притворила дверь ладонью.
- Не запираешься? - вполголоса спросила она. - А Грандиозы не боишься?
Кеннета самого не было видно, она услышала только тихий удовлетворенный смех от окна.
- Пытаюсь колдовать, - пояснил он. - Зачаровываю дверь, чтобы она впускала только тебя. Сперва хотел сделать так, чтобы ее видела только ты, а остальные проходили мимо, но это значило бы идти по проторенной тропке. Это я уже делал. К тому же я мог подвести Уриена, если бы вдруг что-то случилось. Если бы ему пришлось искать меня в его собственном доме, это было бы мало что дурной благодарностью за гостеприимство, но и могло плохо кончиться. А вдруг нападение?
Каким-то чудом избегая острых углов - должно быть, каморка, выделенная Кеннету, была почти пустой, - Аранта пробралась к узкому ложу, поставленному сразу под окном, а потому находившемуся в самой густой тени. Возлюбленный валялся там навзничь, закинув руки за голову. Наступая носками на пятки, Аранта сняла ботинки, распустила нужные шнурки и заставила его подвинуться, чему Кеннет, кстати, не слишком-то и противился. И им просто пришлось обняться, чтобы ни один из них не оказался неожиданно на холодном полу.
Это время, когда не происходило, казалось бы, ровным счетом ничего, куда-то пропадало, истекая серебром, молчанием и ночью. Как будто бы весь смысл его был в том, чтобы только находиться рядом, соприкасаясь обнаженными телами. Может ли Кеннет остановить мгновение?
- Я очень тебя люблю, - сказала она. Повернув голову, он коснулся губами ее виска. Когда он научился делать это так, что нежность пронзала ей душу?
- Спасибо, милая. Я знаю. Пауза.
- Уриен Брогау - самый умный и самый смелый человек на свете, вдруг произнес Кеннет, глядя в темноту.
- Куда ж ему деваться, коли ты взялся так о нем думать, - в плечо ему усмехнулась Аранта. - Одна из тех вещей, которые приходится усвоить. Получая это, мы, в сущности, не получаем ничего. Ни таланта, которым не обладали прежде, ни ума... Чистая голая сила, которую
еще надо к чему-то и как-то приложить, чтобы не наделать бед, сопоставимых только с нашим же могуществом. Те месяцы, что я простояла у локтя Грасе, дали мне больше, чем годы, проведенные на ступенях трона.
- Значит, немногое и утратим? Ни ум, ни талант, ни житейский опыт, так?
Аранта не ответила. Она и о сказанном-то пожалела. Учить вздумала. Мамаша.
В душе ее осталось странное разочарование, как след в песке, смываемый прибоем. Как будто она надеялась, что Кеннет убедит ее в Анелькиной неправоте.
...Их тяжкая работа важней иных работ, из них ослабни кто-то - и небо упадет...
А. Городницкий
- ...самый беззубый