Долги Красной Ведьмы стр. 66
помедлив, последовала за ним.
Резкий свист и порывы ветра внушали ей сильное беспокойство. Чайки чертили небо, как белые бумеранги, и крики их раздражали.
- Глядите. - Движением руки Уриен обрисовал горизонт, море перед собой и угловатые кромки скал. - Что вы видите?
Аранта старательно перечислила все, что развернулось перед ее глазами, и посмотрела на него вопросительно. Зачем это?
- Предметы, - сказал он, - и явления, посредством которых они взаимодействуют между собой. Видите этот скалистый мыс, выдающийся в море? В бухте за ним как раз и стоит Фирензе. Скалистая гряда, служащая ему естественным продолжением, тянется и под водой. С юга идет теплое течение, благодаря которому бухта Фирензе замерзает только в суровые зимы. Зимы здесь, он помолчал, потом признался честно, - мерзкие. Ударяясь в подводную гряду, течение разбивается и отражается, и один из его рукавов идет к Маячному острову. Можете доверять моим словам, я проверял. Ветры здесь тоже преобладают удачные. Сама природа, кажется, на нашей стороне.
- Вода, - сказала Аранта, - такая холодная! Пещера сыровата... Во всем, что касается вещей сверхъестественных, я полностью доверяю Кеннету. Но вот... у нас же дети.
- Я просидел на этом самом месте, в этой пещере и в башне маяка три дня, в полном одиночестве, без еды и огня, - неожиданно сказал Уриен, примащиваясь на валун лицом к морю. - Я бы не согласился на этот план, сказать по правде, даже ради того, чтобы пощадить самолюбие вашего друга, если бы у меня не было личного опыта.
- А! - только и смогла выговорить Аранта, кляня себя за идиотизм. - Э?.. - но Уриен понял правильно.
- Мне было девять лет, и лодку я взял без спроса, полагая, что прощение получить проще, чем разрешение. Маяк интересовал меня чрезвычайно. Я был довольно неудобным ребенком, знаете ли. Правда, в нашей семье мальчик этого возраста считался уже подростком. Отец и относился к нам соответственно.
Взгляд его на мгновение застыл. Аранта прислонилась спиной к скальной стене. Теперь, глядя на него, сидевшего вполоборота, она испытывала нестерпимый стыд за тот дурашливый энтузиазм, с каким они в минувшие дни вопили на площадях: "Смерть всем Брогау!" Слова не сошли бы с ее уст, когда бы она знала с детства высокого упрямого мальчика с низкими бровями, придающими такую глубину взгляду. Из всех троих сыновей и дочек, обретающихся замужем неведомо где, более всех об убитом отце скорбит именно этот, которому больше всего от того доставалось. Ей захотелось задавать ему вопросы, не имеющие ни малейшего отношения к
сегодняшнему дню. Каким было его детство, где истоки его вражды к старшему брату и что чувствовал Гай Брогау, осознав, что какой-то поп, не державший ребенка на руках спустя полчаса после рождения, не подбиравший ему под руку меч, не следивший через окно украдкой за успехами того на фехтовальном дворе, не скакавший с ним стремя в стремя, не перехвативший взгляда, которым тот вдруг впервые провожает молоденькую служанку, станет ничтоже сумняшеся называть его мальчика "сын мой"?
Ее взгляд отметил мурашки, выступившие на полоске шеи, видимой между волосами и воротником. Уриен одет был легче любого из них, и Аранта буквально силой удержала себя на