Долгое безумное чаепитие души стр. 46
помните, о чем я вам только что сказал?
– Да, мистер Стендиш.
– Полагаю, вы догадались, что от вас требуется записать эти слова?
– Нет, мистер Стендиш, но я сейчас же с удовольствием это сделаю.
– Благодарю вас, – буркнул мистер Стендиш, слегка напрягшись. – И приберитесь тут. Вокруг такой…
Он хотел сказать «жуткий беспорядок», но осекся – в кабинете царила стерильная чистота.
– В общем, сделайте обычную уборку.
– Да, мистер Стендиш.
Психолог сухо кивнул, смахнул с крышки стола несуществующую пылинку, еще раз коротко улыбнулся Кейт и вывел ее в коридор, устланный безупречно ровным бежевым ковровым покрытием, щедро осыпающим электрическими искрами каждого проходящего по нему.
– Вот, видите? – произнес Стендиш и сделал неопределенный взмах рукой в направлении стены, однако никак не пояснив, что именно Кейт должна была там увидеть или понять. – И вот, – сказал он, кивая, по всей видимости, на дверную петлю. – Ах, – добавил он, когда дверь распахнулась.
Кейт уже начало беспокоить, что она вздрагивает каждый раз, когда в этой лечебнице открывается дверь. Разве так ведет себя умудренная опытом нью-йоркская журналистка, пусть она и не живет в Нью-Йорке, а всего лишь пишет статьи о путешествиях для журналов? Заниматься поисками высоких блондинов в каждом открывающемся перед ней помещении ей тоже не подобает…
Высокого блондина там не было. В палате на инвалидной коляске сидела маленькая рыжая девочка лет десяти. Она казалась очень бледной, больной, углубленной в себя и что-то беззвучно бормотала. Это бормотание, очевидно, очень ее волновало и приводило в такое возбуждение, что девочка беспокойно металась, будто спасаясь бегством от слов, слетающих с языка. Кейт так поразило увиденное, что, повинуясь порыву, она попросила катящую коляску сестру остановиться.
Кейт присела на корточки перед коляской и нежно посмотрела в лицо девочки, чем явно доставила удовольствие сестре. Мистеру Стендишу же это не понравилось.
Не пытаясь привлечь внимание девочки, Кейт лишь открыто и по-дружески ей улыбнулась, чтобы посмотреть, не захочет ли та ответить. Однако девочка не желала или просто не могла улыбнуться в ответ. Ее рот не переставал работать и, казалось, существовал отдельно от остальной части лица.
Теперь, когда Кейт рассмотрела ее поближе, она казалась уже не больной и погруженной в собственные мысли, а всего лишь уставшей, изможденной и исполненной невыразимой тоски. Ей был нужен отдых, покой, но рот все двигался и двигался.
На мгновение ее глаза встретились с глазами Кейт, и Кейт прочитала в них нечто вроде «Мне жаль, но вам придется подождать, пока все это закончится». Девочка глубоко вздохнула, обреченно прикрыла глаза и продолжила неутомимое бормотание.
Кейт немного подалась вперед в попытке расслышать слова, но не смогла ничего разобрать и бросила вопросительный взгляд на Стендиша. Тот как ни в чем не бывало сказал:
– Цены на фондовой бирже.
Лицо Кейт вытянулось в изумлении.
– Жаль, но всего лишь вчерашние, – добавил Стендиш, передернув плечами.
Кейт удивилась тому, как превратно была истолкована ее реакция, и торопливо отвернулась к девочке, чтобы скрыть смущение.
– Вы хотите сказать, что она сидит тут и без конца повторяет вчерашние курсы ценных бумаг? – переспросила она, хотя и так уже все было ясно.
Девочка отвела глаза в сторону.
– Да, – ответил Стендиш. –