Долгое безумное чаепитие души стр. 74
большой зал под куполообразным сводом. Вход с левой же стороны вел в величественные покои, где Одину предстояло подготовиться к сегодняшней ночной схватке.
Как же он все это ненавидел! Выдернули из постели, ворчал он про себя… Хотя, по правде говоря, постель от него никуда не делась. Заставили снова выслушать все эти нелепые отговорки бестолкового сына-громовержца, который не желал… не мог… да просто у него ума не хватало принять новые реалии жизни! Если он их не примет, придется его уничтожить, и сегодня ночью Асгард станет свидетелем уничтожения бессмертного бога. А это уже чересчур для того, кто дожил до столь преклонного возраста, капризно думал Один, хоть жизнь его и не двигалась в привычном для людей направлении.
Все, чего ему хотелось, – это остаться в клинике, которую он так любил. Чтобы туда устроиться, потребовались немалые траты, но они того стоили. Один научился мириться с новыми реалиями. А у кого это не получается – пусть пеняет на себя. Ничто не возникнет на пустом месте, даже для бога.
Завтра он сможет вернуться в Вудшед навсегда, и это хорошо. Один так и сказал Хиллоу.
– Чистые белые простыни, – мечтательно вздохнул он. – Льняные. Каждый день свежее белье.
В ответ Хиллоу едва кивнул, ничуть не изменив выражение лица, развернул каталку и стал поднимать ее по лестнице.
– Быть богом, Хиллоу, – продолжал Один, – быть богом – такая грязная работа. Слышишь меня? Никто не заботился о моих простынях. Никому до них не было дела. Подумать только! В моем-то положении! Я – отец богов! За всю жизнь никто, вообще никто не подошел ко мне и не сказал: «Мистер Одвин»… – Он хихикнул: – Они называют меня мистером Одвином и даже не представляют, с кем имеют дело. Да и вряд ли им удалось бы осмыслить такую новость, правда, Хиллоу? Так вот, никто за все это время не подошел и не сказал: «Мистер Одвин, я сменил постельное белье, теперь у вас свежие простыни». Ни единая душа. Только и разговоров было, что кого-то зарубить, уничтожить и разорвать на куски. Все кому не лень трещали о могуществе, расколе, обращении в рабство, и очень мало внимания – как я сейчас понимаю – уделялось стирке. Вот, например…
Тут воспоминания его прервались – каталка остановилась у огромного дверного проема, в котором подбоченившись стояло потное, расплывшееся существо. Тоу Рэг, до сего времени в глубоком молчании семенивший перед каталкой, поспешил к нему и что-то сказал. Чтобы расслышать, существу пришлось податься вперед. Подобострастно кланяясь, оно тотчас удалилось в свою желтую нору, и священная каталка продолжила путь по огромным холлам, камерам и коридорам, где гуляло порывистое эхо и тянуло зловонием.
– Так вот послушай, Хиллоу, – продолжил Один. – Возьмем, к примеру, это место. Вальхаллу…
Глава 19
Как правило, после поворота налево к Дирку возвращалось внутреннее равновесие, и все вещи становились на свои места, однако сегодня он не мог отделаться от ощущения, что приближается беда.
Ко всему прочему начал накрапывать дождь, который, возможно, и поднял бы настроение, если бы не был таким мелким и гнусным, а хмурое небо не нависало бы так низко – это лишь усугубляло чувство отчаяния и тщетности всех усилий.
Дирк попробовал включить дворники.