Долина смерти (Искатели детрюита) стр. 2
— Вы мне, Димитрий Ипполитыч, квартиру портите, — внушительно гнусавя, замечал дьякон-расстрига, по привычке проводя рукой под подбородком, как бы оправляя бороду. — Вон вчера пол даже прожгли… Ин дырка какая!.. Чем это вы, ну-ка?..
Дырка, действительно, глубоко пробуравливала тесину пола, и оттуда веяло холодом.
— Вентиляцию, что ли, устроили?..
Дьякон не был лишен юмора, но любил казаться мрачным и недовольным. На самом же деле, он всегда с большим любопытством следил за опытами несообщительного квартиранта, и когда ему удавалось, на уголке дивана прикурнув, поймать одну-другую нечаянно вслух выраженную мысль изобретателя, — большего ему и не требовалось. В последнее время, впрочем, квартирант сделался более сообщительным и оживленным, в особенности после порчи пола. А сегодня он даже эдакое ляпнул:
— Я, Василь Василич, скоро буду знаменитостью…
— Ждем, ждем этого… Очень долго ждем… — поспешно отвечал дьякон, надеясь на продолжение разговора и, тем не менее, делая ехидную гримасу.
— Да, Василь Василич, — продолжал изобретатель, не отрываясь от ступки и поэтому не замечая язвительного лица собеседника. — Да, Василь Василич, мой детрюит вчера увидел свет… Если бы я догадался принять заранее кое-какие меры, он не ушел бы в подполье…
— Гм… В подполье? Так это детрюить наделал!
Дьякон изменился в лице в сторону некоторого почтения к изобретателю, встал с дивана, кошачьими шагами обходя знаменательную дырку, и осмотрел ее уже не с точки зрения порчи комнаты.
— Вот так детрюить! О-о!..
Но Митька снова замкнулся, и ему ничего более не оставалось, как, повертевшись для фасона вокруг да около, идти к дьяконице играть в «пьяницы».
— Слышь, Настасья, Митька-то детрюить изобрел!
— Детрюить?! И-хи-хи-хи-хи!..
— Ну и дура!.. сдавай, что ль…
Насквозь просаленные карты шлепались жирно, росли горкой. Хихикала дьяконица, привычно оставляя благоверного в «пьяницах»; насупился дьякон… И уже подошло время — вскочить ему в ажитации, кулаком смахнуть карты-блины на пол, в сердцах выдохнуть: «Жульничаешь, Настька!..» Не успел…
Трррах-тах-тах!!! Хлопнули двери, напором взрыва разброшенные, посыпались, звеня, склянки…
— Господи Сусе Христе! — вымолвил дьякон, затылком приложенный об пол.
— У Митьки это… — побелевшими губами выдавила из-под стола дьяконица.
…Бледный, с мокрым лбом, с прилипшими к коже волосами стоял изобретатель в своей комнате, у развороченной стены, посреди брызг стекла, опрокинутых тигелей, порванных проводов. Сочилась кровь из пальцев руки и щеки. Тем не менее, лицо его было снисходительно-довольным, и не на разрушение смотрело оно. Тонкая металлическая палочка с свинцовой головкой-шариком в окровавленных руках изобретателя и дьякона отвлекла от требуемых катастрофой вопросов, заставив забыть о тупой боли в затылке и проворковать, осторожно просовывая голову в дверь:
— Изобрели, Димитрий Ипполитович?..
А дьяконица, заглянув через плечо супруга, всплеснула руками и выдала себя:
— Боже мой, Митя, да ты ранен!..
…Перевязанный во всех направлениях, не выпуская палочки из рук, сидел Дмитрий Ипполитович в покоях дьяконских. Уже хихикала легкомысленно дьяконица, прислонив голову к косяку двери. Лебезил дьякон, угощая печеной картошкой счастливого изобретателя. А тот, возбужденный событием, разряжался от долгого молчальничества, но и картошку не обходил молчанием:
— В периодической таблице элементов… сыровата картошечка-то…
— …Положите ее… вот другая, поджаристая…
— …Элементов профессора Менделеева… эта ничего… в 1-ой группе