Дом англичанина стр. 4
недавно посаженной черной смородины: в это лето ей еще не следовало плодоносить. И вот обход закончен – и Меткаф не спеша отправился домой завтракать. Жена уже сидела за столом. – Я все обошел, – сказал он. – Хорошо, дорогой. – Все идет прекрасно. – Хорошо, дорогой.
– Только вот Пиберскую колокольню не видно. – Боже милостивый, да на что тебе колокольня, Беверли? – Если ее видно, значит будет дождь. – Ну что за чепуха. Опять ты наслушался этого Боггита. Она встала и оставила его читать газеты. Ей надо было потолковать с кухаркой. Уж очень много времени в Англии отнимают слуги; и она с тоской вспомнила одетых в белое проворных слуг-берберов, которые шлепали по выложенным плиткой прохладным полам их дома в Александрии.
Мистер Меткаф позавтракал и с трубкой и газетами удалился к себе в кабинет. «Газетт» вышла сегодня утром. Истинный сельский житель первым делом всегда читает свой «местный листок», и поэтому, прежде чем открыть «Таймс», мистер Меткаф терпеливо продирался через колонки, посвященные делам Дамского кружка, и через отчеты о заседании Совета но устройству и ремонту канализации.
Так безоблачно начался этот день гнева!
2
Около одиннадцати мистер Меткаф отложил кроссворд в сторону. В прихожей, подле двери, ведущей в огород, он держал всевозможные садовые инструменты особого образца: специально предназначенные для людей пожилых. Он выбрал тот, что был совсем недавно прислан, не спеша вышел на солнышко и стал расправляться с подорожником нa лужайке перед домом. У инструмента этого был красиво обшитый кожей черенок, плетеная рукоятка и на конце лопаточка нержавеющей стали; работать им было одно удовольствие, и почти безо всяких усилий мистер Меткаф скоро уже изрыл довольно большой участок маленькими аккуратными ямками.
Он остановился и крикнул в сторону дома:
– Софи, Софи, выйди посмотри, что я сделал. Наверху в окне показалась голова жены.
– Очень мило, дорогой, – сказала она.
Ободренный Меткаф вновь принялся за дело. Но тут же окликнул идущего мимо Боггита.
– Отличная штука этот инструмент, Боггит.
– Угу.
– Как по-вашему, в эти ямки стоит что-нибудь посеять?
– Не.
– Думаете, трава все заглушит?
– Не. Подорожник опять вырастет.
– Думаете, я не уничтожил корни?
– Не. У них так вот макушки пообрубаешь, а корни только пуще в рост пойдут.
– Что ж тогда делать?
– А подорожник, его никак не одолеешь. Он все одно опять вырастет.
И Боггит пошел своей дорогой. А мистер Меткаф е внезапным отвращением взглянул на свою новую игрушку, досадливо приткнул ее к солнечным часам и, сунув руки в карманы, уставился вдаль, на другую сторону долины. Даже на таком расстоянии ярко-фиолетовая клумба леди Пибери резала глаз, она никак не сочеталась с окружающим ландшафтом. Потом взгляд Меткафа скользнул вниз, и на лугу, среди коров Уэстмейкота, он заметил незнакомые фигуры и стал с любопытством вглядываться.
Какие-то двое – молодые люди в темных городских костюмах – сосредоточенно занимались чем-то непонятным. С бумагами в руках, поминутно в них заглядывая, они расхаживали большими шагами по лугу, словно бы измеряли его, присаживались на корточки, словно бы на глазок прикидывали уровень, тыкали пальцем в воздух, в землю, в сторону горизонта.
– Боггит, – встревоженно позвал мистер Меткаф, – подите-ка сюда.
– Угу.
– Видите тех двоих на лугу мистера Уэстмейкота?
– Не.
– Не видите?
– Этот луг не Уэстмейкотов. Уэстмейкот его продал, – Продал!