Дом без воспоминаний стр. 122
сеанса, когда он попытался вступить с мальчиком в контакт в затерянной комнате, последовав совету синьора З. и дав ребенку валиум в надежде, что тот заговорит во сне.
Джербер схватил Марко за плечи и развернул к себе.
– Где ты услышал это слово? – спросил требовательно, даже чересчур сурово.
Мальчик отпрянул в страхе. Уставился на отца, пытаясь понять, в чем он провинился.
Не время для нежностей и хороших манер: Джербера ужасала сама мысль о том, что сказочник мог причинить вред его сыну, забраться к нему в голову без спроса и вложить туда какие-то враждебные чувства, чтобы еще больнее уязвить психолога.
– Отвечай, – настаивал он. – Где ты его услышал?
Малыш вытаращил глазенки, которые уже наполнялись слезами. Поднял руку, указал пальцем:
– Оно написано на стене, за конюшней…
Джербер обернулся туда, куда указывал Марко.
– Ладно, хорошо, – сказал он, успокаиваясь и гладя малыша по головке. – Я сейчас.
Чувствуя, как сильно бьется сердце, но с облегчением осознавая, что Марко не причинили вреда, он обошел строение с черепичной крышей и деревянными перекрытиями, где содержались лошади. Как и говорил сын, на задней стене просторной конюшни, именно там, где, как недавно поведала лошадница, она, сама не зная почему, часто оказывалась, красовалась крупная надпись печатными буквами. Ее нацарапали на камне; действительно, Джербер заметил в траве у себя под ногами что-то вроде сильно затупившегося шила. Буквы процарапывались раз за разом, неоднократно, чтобы начертать одно-единственное слово.
Мамаи.Джербер сразу подумал, что Николин произнес его в кабинете на мансарде, когда они там были одни. И тогда говорил ребенок из Албании, не двенадцатилетний мальчик, похищенный орком двадцать два года назад.
Откуда же сказочник узнал это слово?
50
Они вернулись во Флоренцию, и Джербер, как договаривались, отвел Марко в кабинет Сильвии. Мальчик до сих пор был немного обижен на то, как отец обошелся с ним перед отъездом. По дороге Джербер пробовал помириться, но скоро понял, что это бесполезно: сын рос таким же гордым, как и его мать. Пьетро не считал это недостатком; хотел бы он и сам быть таким, как жена и сын.
– Мы еще вернемся туда, в манеж, – пообещал он, прощаясь с Марко на глазах бывшей жены.
Малыш неожиданно бросился ему на шею.
– Ты хорошо выглядишь, – заметила Сильвия, имея в виду его внешний вид.
В самом деле, после февральских событий он старался питаться регулярно, надевал чистую одежду и рано ложился спать. Впрочем, все это было лишь видимостью: последствия того, что сделал с ним сказочник, таились внутри. Но Джербер не мог в этом признаться женщине, которую любил и
которая его больше не любила: того гляди, снова явятся старые призраки, а главное, всплывет на поверхность случай Холл.
– Спасибо, – только и сказал он, потом распрощался.
Уже наступил вечер, но, вместо того чтобы вернуться домой, Джербер решил зайти в мансарду. У него из головы не выходило слово, вырезанное на стене, и психолог хотел проверить, не упустил ли он чего-нибудь несколько месяцев назад.
Надпись на задней стене конюшни появилась не вчера. Четкие контуры букв и затупленное шило указывали на то, что ее подновляли раз за разом на протяжении какого-то времени. Вместе с пробуждением ровно в три сорок семь и непреодолимым стремлением ехать