Дом без воспоминаний стр. 41
Снова совпадение с Николином. Оба в одном и том же возрасте стали пленниками. Тюрьмой для Нико был не институт, куда его только что увели. Он оказался заперт в собственном разуме.
Как долго он продержится в этом состоянии, даже не имея возможности моргнуть, когда чувствует такую потребность?
Пока день расточался в вечерних сумерках, а огонь в камине медленно затухал, Джербер позволял полутьме себя обволакивать. Ему хватало слабого света, сочащегося из окна, золотой дымкой скользящего по крышам Флоренции. Психолог не намеревался зажигать лампу под абажуром, стоявшую рядом с креслом, он сразу почувствовал – темнота не угнетает его, наоборот: это сфера покоя, в которой можно укрыться и размышлять.
Дабы сохранить беспристрастность, он силился забыть, что сказочник и маленький герой страшного рассказа Нико – один и тот же человек: было полезно навести мост эмпатии, чтобы до конца поверить в историю. Тот мальчишка был ошеломлен, вернувшись домой и найдя там чужого, которого никогда раньше не видел.
Дядя
Орк выбрал себе прозвание, в котором крылась внушающая тревогу двусмысленность. Записав слово и прикрепив листочек на книжный шкаф, Джербер набросал целый ряд вопросов, которые развесил по комнате.
Кто такой «дядя» на самом деле? Откуда он явился?
Куда подевались родители ребенка? Просто пропали или с ними что-то случилось? Стали жертвами несчастного случая или неизвестный заставил их «исчезнуть»?
В последнем случае, однако, следует поставить еще один вопрос:
Как сыну удалось спастись?
А главное, почему Джербер никогда не слышал и намека на эту историю? На данном вопросе психолог задержался. О ней должны были написать в газетах. И люди наверняка продолжали бы об этом говорить, как всегда, когда криминальная хроника в общем и целом похожа на фильм ужасов.
Он тут же отложил листочки и клейкую ленту и, освободив руки, стал шарить в карманах в поисках смартфона. Найдя его, сразу зашел в интернет. Прежде всего, набрал архив
новостей. Добрался до лета 1999 года, обозначил период от 7 июня до сентября. Не нашлось ни одной статьи. Попробовал увеличить интервал – опять ничего.
Он никак не мог этого объяснить, но не пал духом, а стал вбивать в поисковик ключевые слова. Сначала попробовал «двенадцатилетний + старый дом + Тоскана + родители + исчезли + мужчина + неизвестный». Не сработало. Тогда он продолжил, все время добавляя какой-то новый элемент, например: «синий комбинезон», «трейлер», или «торба моряка», или заменяя одни слова другими и составляя разнообразные комбинации.
Но Сеть не сохранила ни единого следа событий, подобных тем, о которых Джербер услышал.
Странно, подумал он. Может быть, первоначальные сведения были слишком расплывчаты; наверное, потом появились более точные данные, ограничившие поле поиска. Хотя, естественно, полное отсутствие информации выглядит по меньшей мере подозрительным и вызывает сомнения в подлинности рассказа.
Никаких сведений о произошедшем.
Джербер добавил и эту деталь ко всем прочим, но решил пока не поддаваться минутному порыву. Следует выслушать историю целиком, в надежде освободить Николина от заклятия, наложенного сказочником.
– Кто ты такой? – спросил он у темноты.
Взглянул в потолок. В потемках мерцала красная лампочка, с помощью которой заявляли о себе пациенты. Психолог вспомнил, как она зажглась, сообщая о том, что кто-то воткнул иголку в яблоко.