Дом без воспоминаний стр. 69
это очень странно: ведь снаружи день.
– Кто-то закрыл ставни.
– Нет, не поэтому… – Потом она добавила: – И плохо пахнет.
Джербер не хотел, чтобы дело принимало неприятный оборот, все должно было пройти иначе.
– Забудь о запахе, пусть твои глаза привыкнут к темноте, а потом скажи, что там…
– В комнате кто-то есть, – уверенно заявила она.
– Где?
– В постели. – Потом уточнила. – Спит.
– Может, подойдешь к постели?
Несколько секунд молчания.
– Быть не может… – проговорила она еле слышно.
– Чего не может быть?
– Там, в постели, другая девочка, но…
– Но?
– Эта девочка – я! – заволновалась Лавиния. – Именно я!
– Все хорошо, – успокоил ее гипнотизер. – Этому есть объяснение, поверь мне.
– Что происходит, доктор Джербер? Не понимаю… – Она волновалась все сильнее. – Почему девочка не просыпается?
Психолог ничего не сказал: она должна сама до всего дойти. Ведь Лавиния знала правду, хотя и вытеснила ее из сознания.
– Она не спит, она не дышит, – проговорила девочка. – Это я, и я не дышу! – вскричала она в тревоге. – Помогите мне, прошу вас…
Вот оно, сказал себе Джербер.
– Что, по-твоему, случилось?
– Думаю, она умерла… Это я, и я умерла… – Ее охватила паника, она почти перешла на крик. – Это значит, что я мертва?
Гипнотизер понял, что настал момент вмешаться:
– Лавиния, кто эта девочка? Посмотри хорошенько…
Лавиния как будто впала в ступор.
– Эмма… – наконец проговорила она.
– И кто такая Эмма? – спросил Джербер, стараясь ей помочь.
– Моя сестра, мы близнецы, – сдалась девочка в конце концов. И продолжила уже самостоятельно: – Эмма умерла два года назад. Взяла таблетки из бабушкиной тумбочки, легла спать и не проснулась.
Психолог испытал острую жалость к своей юной пациентке, ведь именно она первой узнала правду, на следующее утро, в той самой комнате.
– Мы с ней всегда были единым целым. Что-то изнутри нас связывало, мы это называли невидимой нитью… Однажды зимой мы с родителями отправились в горы. Там у Эммы поднялась температура, мама осталась с ней в
шале, а я пошла с папой кататься на лыжах. На спуске я упала и сломала лодыжку. Папа не сообщил маме и Эмме, чтобы они не волновались. Но пока мы ехали в больницу, мама сама позвонила папе и сказала, что у Эммы вдруг сильно разболелась лодыжка… Сестра знала, что я покалечилась. И это не единственный случай, когда одна из нас чувствовала то, что чувствовала другая… – Лавиния умолкла. – Почему она это сделала, доктор Джербер? Она казалась счастливой. Почему Эмма покончила с собой?
Вот в чем заключалась трагедия Лавинии и причина ее анорексии. Она не смогла внутри себя прочувствовать, распознать то, что должно было произойти с сестрой. Невидимая нить в этот раз утратила силу.
– К сожалению, только Эмма могла бы об этом рассказать, – признал психолог, надеясь, что это прозвучит как утешение.
Потом Лавиния поняла еще одно.
– Папа не может находиться со мной в одной комнате оттого, что по-прежнему видит Эмму, правда? Поэтому он ушел от мамы.
– Ты бы хотела, чтобы он вернулся?
– Нет, – тотчас же ответила Лавиния. – Ему слишком больно, я это вижу… А я не хочу причинять моему папочке такую сильную боль.
У нее на глазах выступили слезы, но Джербер знал, что это слезы облегчения. Она еще не вылечилась, нынешний сеанс можно