Дом без воспоминаний стр. 79
дотронуться.
Белла вся в земле и немного хромает: наверное, занозила лапу. Я включаю фонарик, прикрывая рукою луч, и пытаюсь вытащить занозу, но та засела глубоко. Нужен пинцет или что-то в этом роде, но у меня ничего такого нет. Да и я выгляжу не лучше: штаны разодраны во многих местах, и сквозь дыры, оставленные колючим кустарником, видны царапины ярко-красного цвета. Немного жжет, но мышцы болят сильнее, особенно икры.
Однако останавливаться нельзя.
Что, если орк проснулся? Вдруг таблетки не подействовали и он обнаружил, что я сбежал? Заглянул в мою комнату и заметил, что под простынями подушки. Пустился по моим следам и теперь стремительно настигает.
Отгоняю дурные предчувствия, снова смотрю на компас и на часы: мы не сбились с курса, но уже десять минут второго. На самом деле к этому времени я надеялся уже дойти до хутора или села. Но плохо рассчитал расстояние. Остается двигаться вперед, вдруг получится добраться до безопасного места раньше восхода солнца. Я открываю бутылку, даю Белле попить и сам делаю пару глотков.
– Вперед, – командую я, вставая на ноги.
Короткий привал не пошел на пользу. Ноги сводит судорогой, икры невыносимо болят. Через каких-то двадцать минут приходится остановиться снова. Проклятая молочная кислота, о которой вечно твердит учитель физкультуры, поступает в ткани,
отравляет мускулы, размягчая их. Белле тоже пришлось туго: она тяжело дышит, на языке полно сухих былинок, одно ухо кровоточит. Я вытираю ей морду, намочив тряпку водой, пытаюсь съесть что-то сладкое, в надежде, что сахар придаст мне сил, но в горле так пересохло, что не проглотить ни куска, даже запивая.
И тут слышу, как кто-то окликает меня по имени.
Один-единственный раз, и так быстро, что через секунду я уже не знаю, верно ли расслышал.
Надо снова включить фонарик.
Шарю лучом среди деревьев. Он совершает полный круг и на мгновение высвечивает что-то.
Между двумя стволами виднеется чья-то неподвижная фигура. Это орк, он смотрит прямо на меня.
Я вглядываюсь, еще немного – и из горла вырвется вопль. Но в этом месте уже никого нет. То была галлюцинация, говорю я себе, точно так же, как и недавно прозвучавший голос. Но сердце рвется из груди, и те немногие силы, которые еще оставались, покидают меня, будто их высасывает земля у меня под ногами. Мне холодно. Я достаю из рюкзака пуховик, накрываюсь им, как одеялом. Белла легла под боком, она тоже устала и греет меня своим телом. Я говорю себе, что спать нельзя. Не выключаю фонарик, чтобы не задремать ненароком. Но потом как-то незаметно батарейки садятся, и я проваливаюсь в глубокий сон.
Кто-то меня толкает. Носком ботинка.
Я резко просыпаюсь. Вскакиваю. Солнце уже высоко, лучи его просачиваются сквозь ветви и ослепляют меня, так что я не могу разглядеть лицо мужчины, который стоит передо мной.
– Что ты тут делаешь, малец? – спрашивает он грубо. И называет меня не по имени, а вот этим словцом. Тем же, что и орк.
Но Белла его облаивает, и я понимаю, что это не орк, даже не различая лица.
– Молчишь? – На нем что-то вроде зеленой униформы. Егерь из лесного ведомства.
– Спасибо, – вдруг произношу я и разражаюсь слезами.
– Спасибо? За что? – спрашивает тот в недоумении.