Дом, где тебя ждут стр. 108
живу, – Игнаша показал на розовый дом, плавающий в солнечной дымке, и без перехода спросил: – А что ты пела? Я никогда не слышал такой песенки, хотя моя мама очень любит петь.
Резким движением девочка вскинула острый подбородок:
– Тебе не понять. Это польская песня, и я тоже полька, Мария Вишневецкая.
– Красиво, – он повторил по слогам: – Виш-не-вец-ка-я. А меня зовут Игнатий.
Чтобы умять цветы, Мария потрясла пакет с ромашками, а потом уверенно заявила:
– Ты не француз, потому что французы не могут выговорить мою фамилию.
– Конечно, я не француз, – Игнаша сорвал ромашку около забора и протянул Марии, – я русский. Мою маму зовут Таня, папу Юра, сестру Варя, бабушку Фелицата, а дедушку Игнатий, как и меня.
Он выпалил это на одном дыхании, перечислив всех, кто первый пришел на ум.
Мария приподняла одно плечико, с которого тут же соскользнула лямка сарафана. Небрежным жестом она водворила ее на место и сурово сказала:
– Русские угнетают Польшу.
Он растерялся:
– Я никого не угнетаю, я вообще вижу тебя в первый раз.
Его рука с протянутой ромашкой продолжала висеть в воздухе. Помедлив, Мария взяла цветок и сунула его в пакет:
– Моя мама сильно кашляет, и врач сказал, что ей надо пить ромашку.
Игнаша не представлял, что цветы надо пить, но, может быть, у поляков свои правила. На всякий случай он согласно кивнул головой и спросил:
– А где твой папа?
– Как всегда, играет в карты. Мама говорит, что скоро он проиграет и меня.
С протяжным вдохом Мария уселась на выступ фундамента, предварительно очистив его рукой от облетевшей листвы.
У Игнаши рот раскрылся от изумления. Карты он видел, и даже знал, что в них каким-то образом можно играть наподобие лото с картинками игрушек, но дальше этого его знания не простирались. Надо будет спросить у мамы или папы, можно ли проиграть в карты целую девочку с пакетом ромашек.
Его папа Юра делал трактора и косилки. Рано утром он уезжал в свою фирму и возвращался поздно вечером, пропахший бензином и машинным маслом. Дома на папином рабочем столе лежали чертежи, и папа объяснял, что сейчас работает над маленьким моторизированным блоком, который будет делать все фермерские работы.
– И даже доить коров? – допытывался Игнаша.
– Коров, пожалуй, нет, – отвечал папа, – но я подумаю над твоим предложением, и, может быть, вскоре коров тоже станут доить умные машины.
Да, его папе было некогда играть в карты.
Протиснувшись боком между прутьями, Игнаша притулился рядом с Марией, и некоторое время они молчали, потом он решился задать вопрос:
– Где ты живешь?
– В деревне. Раньше мы жили в Париже, но папа вышвырнул деньги на ветер, и теперь мы можем позволить себе только дешевые комнаты, – сжав губы сердечком, Мария повернула голову и посмотрела на Игнашу: – Я уже привыкла переезжать с места на место, только скучно без друзей. Но зато я умею делать человечков из проволоки.
Из кармана сарафанчика Мария достала смятый комочек проволоки и бережно распрямила скрюченные ручки и ножки:
– Возьми. Я назвала его Перро.
– Какой малюсенький, – восхитился Игнаша и попросил: – Научи меня.
– Сегодня не могу, – сказала Мария, – мне надо идти к маме. Приходи сюда завтра.
Игнаша крепко сжал ладонь, почувствовав, как человечек внутри нее податливо