Дом, где тебя ждут стр. 111
не хочет приобрести гусиный паштет? Три баночки по цене двух.
Жена рыбака заглянула в кошелек и пробормотала что-то невнятное.
Месье Самуэль испустил протяжный вздох:
– Пожалуй, я сам провожу вас на улицу Трех Епископов.
В его руке очутился топорик для рубки мяса. Он покрутил им в воздухе:
– Вы не считаете, что это слишком?
– Сойдет! – кивнула мадам Серизьен.
Широким жестом она пригласила месье Самуэля возглавить колонну. Подскочившая из глубины магазина жена вцепилась ему в фартук:
– Нет! Не пущу! Подумай о детях!
С суровым видом он стряхнул ее руки и отрезал:
– Стыдись, Жюли! Мой долг прийти на помощь несчастной мадемуазель, которую, ты слышала, – месье Самуэль поднял взор к небу, – проиграли в карты! Немыслимо! Живую девочку проиграть в карты!
– Несчастное дитя! О, несчастное дитя! – причитал месье Самуэль весь путь от своего магазина до улицы Трех Епископов.
Он остановился, дойдя до крошечного домика с облупленной желтой штукатуркой. Черепица с краев крыши давно выкрошилась и теперь лежала на земле разломанным печеньем, которое не успели склевать птицы. Потрескавшиеся рамы прикрывали такие же растрескавшиеся ставни с прорезями в виде сердечек.
Размашисто прошагав по гравийной дорожке, месье Самуэль несколько раз стукнул дверным молотком:
– Месье Вишневецки! Откройте, мы хотим с вами поговорить!
С каждым ударом молотка Игнаша все крепче и крепче сжимал кулаки, готовый в любой момент броситься на помощь месье Самуэлю и спасти Марию.
Под напором плеча месье Самуэля дверь внезапно распахнулась, приоткрыв грязную кухню, где за столом сидел маленький лысый мужчина в одних кальсонах и затравленно смотрел перед собой.
При виде голого торса месье Вишневецкого мадам Роше коротко взвизгнула и щитом выдвинула вперед раскрытый зонтик.
– О… – выдохнула мадам Серизьен, – какой конфуз.
– Мой муж будет покрепче этого хлюпика, – сказала папаше Мишле жена рыбака, – такому дохляку сеть нипочем не вытащить.
– Чем обязан, господа? – губы месье Вишневецкого тряслись от растерянности. Он нашарил рукой кухонное полотенце и попытался накинуть его на плечи, но оно оказалось слишком маленьким, и тогда он наподобие юбочки прикрыл им кальсоны.
– Ходят слухи, что вы проиграли в карты свою дочь, – сурово сказал месье Самуэль, – и мы все ждем, что вы дадите нам разъяснения по этому поводу. У нас во Франции не принято играть в карты на девочек. Как, впрочем, и на мальчиков.
Он не договорил, потому что месье Вишневецкий, забыв о кальсонах, вытер полотенцем взмокшую лысину, отхлебнул из большой кружки и произнес:
– Медам, месье, – он посмотрел прямо на Игнашу, – я не умею играть в карты, а Мария всегда была большой выдумщицей, – повернувшись, он указал на открытую дверь в комнату, за которой виднелось пестрое девичье платьице: – Мария, подойди сюда, расскажи, что ты наболтала на этот раз. Сладу с ней нет.
Мельком выглянув из своего укрытия, Мария встретилась взглядом с Игнашей и покраснела:
– Ничего подобного я не говорила, – она по-взрослому подняла брови. – Я не могу отвечать за слова каждого ребенка.
В этот момент Игнаша понял, что скоро ему попадет от Варвары.
Париж, 1967 год
«И почему мне вдруг вспомнился тот смешной мальчишка – Игнатий, который привел к отцу целую делегацию из деревенских жителей?» – подумала Мария.
Страшно вспомнить, сколько проказ пережил ее тихий, безобидный папа, в чьей душе любовь к астрономии