Дом, где тебя ждут стр. 161
сказала мать. С внезапной вспышкой ярости она вскинула голову: – Ты уезжаешь, а мне что прикажешь делать? Идти работать? Ты же знаешь, что я с моим характером дольше двух дней нигде не задерживаюсь.
– Знаю, мам, но я буду присылать тебе деньги, и, кроме того, папа тебе тоже помогает.
– Помогает! Вон, халат себе нормальный купить не могу.
Зажатой в пальцах сигаретой мама указала на полу засаленного халата, надетого на ночную рубашку. Обычно в таком виде она ходила до полудня, меняя одежду только ради похода в магазин.
– Хочешь, пойдем и купим тебе халат прямо сейчас?
– Не хочу, мне не нужна твоя показная забота, раньше надо было думать. Обойдусь.
Аглая вдруг подумала, что сейчас они с мамой разговаривают впервые за много лет. Обычно просто перекидывались фразами, да и то в случае необходимости.
Мать с безучастным видом откинула голову и сказала отрешенно, словно о ком-то постороннем:
– Мне не надо было выходить замуж за твоего отца, – она усмехнулась одним уголком рта, прорезавшим над губой тонкую морщинку. – Свекрови была нужна не такая невестка, как я, а простая, работящая деревенская девка-колхозница.
– Мама, зачем ты так говоришь? С папой вы давно развелись, а бабушка жила в другом городе и никак не вмешивалась в твою жизнь.
– Она уже на свадьбе смотрела мимо, будто меня и нет, – подхватила мать, – а все потому, что я пришлась не ко двору. Они приезжие из деревни Зюкино. Зю-ки-но! – по слогам повторила она с издевкой. – А я девушка из приличной семьи партработника. Потом-то я убедилась, что надо рубить дерево по себе, да было уже поздно, потому что родилась ты.
Взмахом руки мама откинула прядь волос, и Аглая, словно впервые, удивилась ухоженным и белым пальцам с аккуратным маникюром. У нее самой руки были красные и шершавые, потому что последние полгода приходилось работать воспитателем в две смены и без няни – форменная каторга, учитывая раскладушки, которые приходилось каждый день расставлять, застилать и убирать.
– Я знаю, что тебе мешала, – сказала Аглая. – Но зато теперь ты сможешь жить в свое удовольствие.
– Удовольствие! – мама подскочила, словно ее выбросило вверх из кресла. – Что ты понимаешь под этим словом? Нищую жизнь от зарплаты до зарплаты? Дешевую одежду? Стирку? Готовку? Уборку квартиры? Да я даже в Турции ни разу не отдыхала, потому что вечно нет денег! – сжав зубы, она издала короткий стон. – И угораздило же родиться в этой проклятой России. Вон, посмотришь по телевизору, как другие люди живут, так плакать хочется!
– Мама, мне пора. Звони, я буду пополнять твой счет на телефоне.
Тяжелый взгляд матери заставил Аглаю поежиться и взять сумку. До поезда оставалось два часа.
Прощай Москва! Здравствуй блистательный Санкт-Петербург!
Париж, 2013 год
Просторная кухня с бликами света на полу была наполнена ароматом свежей выпечки.
Хотя Мария сопротивлялась переменам, Игнатий настоял, чтобы кухню полностью переделали на современный лад. Старую деревянную столешницу заменили искусственным камнем, а в сверкающий металл холодильника и микроволновки можно было смотреться как в зеркало.
Со старой посудой, помнящей руки свекрови и бабушки Фелицаты, Марии было жаль расставаться. Кастрюлям и сковородкам нашлось почетное место на длинной полке под самым потолком. Из любимой треснутой чашки свекра Юрия Игнатьевича Филипп ухитрился сотворить панно,