Дом, где тебя ждут стр. 171
толстовки, второпях надетой наизнанку.
Его неуместная веселость вызвала у нее гнев. Быстрым движением запахнув куртку, она сердито выпалила:
– Вы, наверно, обознались. Светлана Михайловна звонила мне, плакала и просила о помощи.
– Ах, это… – мужчина переждал, пока Аглая несколько раз яростно нажмет кнопку звонка и примирительным тоном сообщил: – Кажется, я должен вас просветить, что наша дражайшая Светлана Михайловна частенько устраивает подобные шоу. Поводы, знаете, самые разнообразные. Например, буквально вчера у Светланы Михайловны рвало кошку, а на прошлой неделе ей показалось, что соседи сверху подбросили на балкон дохлую крысу.
– Она что, сумасшедшая? – севшим голосом спросила Аглая.
– Ну, не знаю, я не психиатр, – сказал мужчина. – Может быть, просто мнительная. Мы, соседи, уже привыкли и не реагируем. Значит, теперь она взялась за сотрудников детского сада. Я ведь не ошибаюсь? Вы, наверно, воспитательница?
– Воспитательница. И что? Как бы то ни было, человек звал на помощь, и надо до конца выяснить, в чем дело.
Не собираясь сдаваться так быстро, Аглая еще раз позвонила в дверь, теперь уже из чистого упрямства. Кроме того, мужчина стоял как приклеенный и не собирался уходить, а она не была расположена ставить себя в глупое положение.
Двумя пальцами он отнял ее руку от звонка, но не отпустил, а крепко взял за запястье:
– Знаете, что мы сделаем?
– Мы? – удивленно переспросила Аглая.
– Ну да, мы. Я же не оставлю вас стоять на лестнице с обледеневшими волосами. Кроме того, здесь дует. – Они одновременно посмотрели на окно с перекошенной рамой, откуда нещадно си-фонило. – Мы сейчас пойдем ко мне, попьем чаю, и вы услышите, как вернется Светлана Михайловна. Меня, кстати, зовут Евгений Борисович.
– А я – Аглая Леонидовна, – понижая тональность разговора, ответила Аглая.
Она была точно такой, как описывала эта старая курица Светлана Михайловна: красивая и рыжая, с бровями вразлет над глазами цвета весны. Когда Аглая задохнулась от ярости, плотно сжатые губы изогнулись полумесяцем. Евгений Борисович едва не застонал, так захотелось прижать лицо к тонкой шее и укусить молочную кожу, чувствуя, как к нему переходит частица ее силы.
Наверное, в какой-то момент от восторга он перестал владеть своим лицом, потому что Аглая отшатнулась. Евгений Борисович понял, что сейчас она развернется и уйдет, поэтому поспешил расцвести в самой обаятельной улыбке, на которую был способен.
– Аглая Леонидовна, прошу вас, не отказывайтесь. Чайник вскипит за несколько минут. Вы, кстати, что любите, чай или кофе?
Он выстраивал предложения так, чтобы втянуть ее в беседу. Сейчас главное – уболтать, уговорить, расслабить, а потом немножко гипнотической техники, капля нейролингвистического программирования, и птичка в твоих руках. Единственным препятствием был крестик, проглядывающий в вороте футболки, – совсем крошечный, почти детский. Евгений Борисович старательно отводил глаза от его золотого блеска, как от дуги высокого напряжения. С православными всегда получалось труднее, словно маленький кусочек металла на шее имеет свойство щита ратников.
С затаенной радостью, Евгений Борисович увидел, как из Аглаиных глаз исчезло сердитое выражение.
Он мягко повторил вопрос:
– Так чай или кофе? Со сливками?
– С сахаром, – сказала Аглая, и Евгений Борисович в душе отпраздновал первую победу.
Отрезая гостье путь к отступлению, он распахнул дверь своей квартиры и включил свет в прихожей. Бронзовые лампы эпохи модерна вспыхнули и отбросили теплый