Библиотека

Дом, где тебя ждут стр. 178

Размер шрифта
-
+
Тема

к виду ее скрученных в узел рук, похожих на паучьи лапы.

Евгений Борисович опустился на диван и окунул босые ноги в мягкий шелк ковра. Ступни приятно защекотало. Сквозь мягкую ткань блузы спина ощутила гладкость кожаной обивки. В доме его родителей все было предельно скудно. Даже сейчас, спустя годы, он мог без запинки назвать количество дырок на старых тюлевых занавесках. Другим детям родители дарили яркие игрушки и приносили в детский сад шоколадные конфеты в хрустящем целлофане. На детские праздники мальчики приходили в красивых костюмчиках с галстуками-бабочкой, а он носил одну единственную рубашку, из которой некрасиво торчали кисти рук. Зарплата родителей уходила на Галю.

С виноватым видом мама упрашивала:

– Пожалей Галочку, сынок. Ей нужны лекарства. Посмотри, сестренке очень больно.

Отец прятал глаза:

– Ты же мужик, должен терпеть.

Евгения Борисовича – тогда Женю – трясло и от этого «потерпи», и от коровьих глаз сестры, которые смотрели на него с неизменной жалостью. Непостижимо, но эта дура его еще жалела!

Иногда, не в силах сдержать свою ненависть, он подбегал к Гале и по-крысиному кусал ее, норовя крепче стиснуть зубы. У сестры были тонкие, сухие руки и ноги, поэтому следы от зубов долго горели на коже красными пятнами.

А она не жаловалась, молчала. За это молчание он тоже презирал ее и старался сделать еще больнее.

Евгений Борисович поймал себя на том, что постукивает перстнем по краю рюмки, выбивая хаотичную дробь. Дотянувшись до журнального столика, он поставил рюмку и включил свет. Торшер цветного стекла рассыпал по белому ковру разноцветные блики.

Сейчас, когда его окружает богатство, можно забыть о былой нищете. Единственное – очень трудно вытравить из души гнетущее чувство долгого унижения. Особенно остро оно резануло на школьной линейке в первом классе, когда он, с букетом чахлых астр, увидел свою маму среди толпы других родителей. Хотя ради праздника мама прихорошилась и даже накрасила губы, на фоне женщин в нарядных платьях она все равно выглядела убого. Но самое страшное – мама была старой!

– Та тетенька в старой кофте – твоя бабушка? – ехидно спросила большеглазая девочка с охапкой пунцовых цветов. На голове у девочки качал гофрированными лепестками огромный капроновый цветок. У Жени было ощущение, что его ударили по лицу. Едва не плача и трясясь от стыда за мать, он неразборчиво буркнул:

– Я вообще не знаю эту Бабу Ягу.

Школа, преобразованная в гимназию, находилась в центральном квартале и считалась престижной. Утром подъезды к школе перекрывал поток дорогих машин, выплевывавших наружу папенькиных дочек и маменькиных сынков. Их жизнь казалась мальчику Жене волшебной сказкой, наполненной игровыми приставками к телевизорам, видеоплейерами, и, само собой, белоснежными холодильниками со всякими вкусностями. Воображение рисовало связки вареной колбасы, коробки с соками, жареную курицу, от которой всегда можно оторвать хрустящую ножку. И мороженое!

Мама покупала мороженое только по выходным – ему и Галочке. В отличие от сестры, которая неряшливо размазывала мороженое по лицу, Женя проглатывал свою порцию в один миг. От этого в животе становилось пусто и холодно. Дошло до того, что он перестал ходить в столовую – боялся торопливой едой выдать вечный голод. В царстве сытых он чувствовал себя чужаком, пока внезапно не понял, что с легкостью умеет

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.