Дом, где тебя ждут стр. 184
– Как съел? – тупо переспросила Аглая. Она все еще находилась в оцепенении, хотя внутри уже нарастала нервная дрожь.
– Так и съел, бусинку за бусинкой, – она крепче стиснула руку на Аглаином плече. – Потом несколько дней в ночном горшке раздавалось: стук-стук-стук. Теперь смешно, а тогда я плакала и хотела уволиться – не досмотрела.
Если бы мы увольнялись из-за любого инцидента, то на земле не осталось бы воспитателей. Вы прирожденный педагог, Аглая Леонидовна, поверьте моему опыту. Дошкольное воспитание – ваше призвание. Я понимаю, сейчас вы в стрессе, на эмоциях. Идите домой и отдохните, а с мамочкой Барановой я сама разберусь. Надеюсь, удастся уладить дело миром, – она вздохнула, – в крайнем случае, пообещаю перевести девочку в логопедию. От этого еще ни один родитель не отказывался. Ну а если нет – будем отвечать вместе. Я тоже виновата. Давно надо было закрыть эту единственную проклятую калитку.
Лучше бы заведующая кричала, ругалась и стучала кулаком по столу. Ее доброта мешала быть твердой, потому что хотелось уткнуться лицом в руки и сладко поплакать, откровенно выложив все свои проблемы. Но если остаться в саду, то завтра на месте Анжелы окажется другой ребенок. Подлость Евгения Борисовича предоставляла ей два выбора – с повинной головой вернуться к нему или уволиться и ждать возмездия.
Усилием воли Аглая заставила себя отстраниться от заведующей.
– Нет, я не могу остаться воспитателем и больше не буду работать в саду ни одного дня.
Заведующая села за стол и долго смотрела на заявление Аглаи, давая той время одуматься, а потом взяла ручку и наложила резолюцию.
* * *Анжела спала на диване, прижав к животу плюшевого бегемота, больше похожего на собаку таксу. На полу валялась раскрытая книжка с картинками. Майя Баранова нагнулась поднять ее и вдруг поняла, что не помнит, когда в последний раз читала дочери на ночь. Обычно, приходя из сада, они ужинали и занимались каждая своим делом. Анжела возилась с игрушками или надоедала глупыми вопросами, а она, Майя, общалась с друзьями в Интернете.
Свет не горел, и мерцающий экран ноутбука наполнял комнату иллюзией домашнего уюта. Полутьма маскировала слой пыли на мебели и разводы от швабры на грязном полу. Несмотря на позднее время, на столе лежал пакет чипсов и дымилась чашка с растворимым кофе. Это была уже третья чашка за вечер, потому что первые две Майя пила не разбирая вкуса. Внутри еще гнездился пережитой ужас, когда заведующая пригласила ее в кабинет и коротко рассказала о том, что случилось на дневной прогулке. Майя оцепенела. Буквально вчера по Интернету гуляла фотография пропавшего мальчика, а сегодня потерялась ее девочка. О том, что могло произойти, думалось сквозь приступы крупной дрожи, и коротко, хлестко, прямо под дых ударило понимание, что она могла бы не успеть почитать своему ребенку книжку, поговорить, посмеяться, поиграть в мячик. Простое счастье, на которое она никогда не обращала внимания, вдруг приобрело размеры земного шара.
Охладив ладонями горящие от возбуждения щеки, Майя припала к компьютеру и выбила дробь восклицательных знаков. На сайте питерских родителей она была зарегистрирована под ником Сахарная косточка.
«Внимание!!! Все мамочки запомните имя Аглаи Леонидовны Мезенцевой, воспитателя из детского сада “Ромашка”, которая халатно относится к работе и бросает