Дом на кладбище стр. 66
новой своей повести. Когда она кончила читать, я заметил: „Вот увидишь, критики обвинят тебя в повторении, ты ведь опять пишешь про школу”. — „Я это изменю, — ответила она, — я всегда несколько раз переписываю начало, пока оно не начнет мне нравиться”».
Как бы то ни было, Шарлотта перестала поддерживать отношения со своими друзьями-издателями, принимать участие в литературной жизни. Ее не было в Бредфорде 28 декабря 1854 года, когда Диккенс, как всегда при огромном стечении народа, читал в Холле Святого Георга «Рождественскую песнь», а Томас Карлейль спустя несколько дней — лекцию о поэзии Томаса Грея. Всего несколько лет назад младшие Бронте — уж Брэнуэлл и Шарлотта наверняка — не отказали бы себе в подобном удовольствии.
Тут бы и написать: «все хорошо, что хорошо кончается», и поставить точку. Но семья Бронте, в чем мы не раз убеждались, не из тех, у кого все хорошо кончается, да и начинается тоже. 31 марта 1855 года — всего через несколько месяцев после свадьбы — Шарлотта на руках у мужа умирает от внематочной беременности. Патрик Бронте, единственный долгожитель в семье, переживет дочь на шесть лет и умрет в своей постели в возрасте восьмидесяти четырех лет. Его зять должен был по праву занять его место приходского священника в ховортском приходе, для которого он за много лет беспорочной службы столько сделал, — однако совет попечителей, против ожидания, проголосовал против викария, и Николз, которому деваться было решительно некуда, собрав за несколько дней столь дорогие и памятные ему вещи семьи Бронте (рукописи, рисунки, фотографии, портреты и даже кое-что из мебели), отбыл «по месту жительства» в Ирландию. Свой век он доживет в родном городке Банагер простым фермером и умрет в декабре 1906 года в возрасте восьмидесяти восьми лет.
Отдельной главы заслужила бы прямо-таки детективная история написания книги Элизабет Гаскелл «Жизнь Шарлотты Бронте», вышедшей 25 марта 1857 года, через два года после смерти Шарлотты тиражом 2000 экземпляров и вскоре после этого еще дважды переизданной. Успех этой биографии (скандальной, по мнению некоторых, в том числе и ее заказчика Патрика Бронте) был столь велик, что на ее фоне наконец-то вышедший у Джорджа Смита первый роман Шарлотты «Учитель» остался, по существу, незамеченным.
Элизабет Гаскелл, автору этого увлекательного издательского блокбастера, проявившему для достижения цели недюжинные упорство и изобретательность, приходилось всеми правдами и неправдами, под разными предлогами выпрашивать письма своей героини у ее многочисленных и нередко строптивых адресатов. Приходилось встречаться или вступать в переписку с десятками людей (подчас и за пределами Англии), многие из которых —
госпожа Эгер, к примеру, — не только отказывались ее у себя принимать, но и вступать с ней в разговор. Приходилось преодолевать сопротивление Патрика Бронте и Николза, не придававших особого значения литературной известности дочери и жены, а также ближайших подруг Шарлотты Эллен Насси, Мэри Тейлор и Маргарет Вулер, хранительниц гигантской переписки с писательницей; переписки, которой они дорожили и расставаться с которой были не намерены. Приходилось просматривать газеты и журналы, и далеко не только столичные: читателям коллективной биографии Шарлотты Бронте, ее сестер и брата было небезынтересно, как воспринимались стихи и романы четырех Бронте литературным сообществом, лондонским и провинциальным.
Но к судьбе семьи