Дом в Порубежье (рассказы) стр. 53
столь насыщенным, что волны, когда они вздымались громоздкими валами, как-то странно вспыхивали и отражали свет, блестя и мрачно сверкая, подобно подвижным курганам живого пламени. Эта грандиозная картина производила потрясающее и жуткое впечатление.
Я, захватив с собой фотоаппарат, поднялся на ют. Там я повстречал первого помощника. «Этот прелестный ящичек тебе не понадобится, — сказал он и постучал по нему. — Полагаю, от гроба тебе было бы больше проку».
— Стало быть, он надвигается? — проговорил я.
— Смотри! — вот и все, что ответил он, указывая на северо-восток.
И через мгновение я увидел то, на что он показывал. Это была громадная черная туча, закрывавшая примерно семь румбов горизонта, протянувшаяся почти с севера на восток и поднимавшаяся к зениту градусов на пятнадцать. Насыщенная, сплошная чернота этой тучи поражала и пугала зрителя, и она скорей напоминала гряду больших, черных скал, поднимающихся из океана, чем скопление густого пара. Я взглянул наверх и увидел, что вахтенные убирают верхний крюйс-марсель. В это мгновение капитан появился на палубе и подошел к помощнику.
— Барометр упал еще на одну десятую, мистер Джексон, — заметил он и поглядел в подветренную сторону. — По-моему, нам лучше убрать верхние марсели на фок- и грот-мачте.
Не успел он отдать этот приказ, как первый помощник уже орал на главной палубе: «Взять фалы марселя на фок-и грот-мачте! Трави! Взять лини шкотовых углов!» — так ему не терпелось убрать этот парус.
К тому моменту, когда убрали верхние марсели, красный свет пропал с подветренной стороны с большей части небосвода, и на нас обрушился шквал. Севернее нас на месте исчезнувшей громадной черной тучи стали появляться плотные, кучевые облака, менявшие свою форму с поразительной быстротой.
Океан тоже вел себя удивительно, неспокойно, и по нему пробегали странные небольшие валы пены, подхватываемые и разносимые шквалом.
Это не ускользнуло от внимания первого помощника: я слышал, как он убеждал капитана убрать фок и нижний крюйсель. Однако, видимо, капитан не желал этого делать, но, в конце концов, был все же вынужден распорядиться насчет крюйселя. Когда матросы еще убирали его, ветер внезапно стих, и судно тяжело закачалось, черпая воду и обдаваемое брызгами.
Теперь я желаю объяснить читателю, как обстояли дела в тот решающий момент. Ветер полностью стих, а затем раздались тысячи разных, терзающих слух звуков, немыслимо отчетливых и неприятных для уха. При каждом крене судна покачивающиеся мачты и снасти поскрипывали и стонали, а паруса хлопали, издавая мокрый, резкий звук. За бортом постоянно слышался суровый рокот волн, порой сменявшийся приглушенным ревом, когда одна из них разбивалась рядом с нами. Их перебивал другой звук — громкие, хлесткие удары волн, вздымавшихся и тяжело накатывавших на судно, а затем воцарялась странная тишина.
Потом вдруг с северо-востока донесся рев, подобный выстрелу из крупного орудия, и, чудовищно грохоча, затих вдали. Это был не гром. Это был Голос надвигающегося циклона.
В то же мгновение помощник толкнул меня в плечо и показал рукой. Я посмотрел и с чувством изумления увидел, что примерно в четырехстах ярдах от кормы судна образовался водяной смерч и он движется к нам. У его основания вода как-то странно пенилась, а он, казалось, весь как-то чудно светится.
Вспоминая сейчас те мгновения, я не берусь утверждать, будто видел, как он вращался,