Доминум стр. 522
и в меньшей степени, чем был ты.
– Так ты поэтому тут все время торчишь? – догадался я и тут же сник. – Как давно ты в Соларуме?
– Настолько давно, что лучше б помер, – признался Тисус. – Но смерти я боюсь. И Обливиона тоже. Я столько лет не видел солнца… а остальной свет теперь приносит боль.
Тисус медленно снял очки. Его глаза были огромными, впалыми, поблекшими. Под ними залегли тени. Он посмотрел на меня, и, помимо темной синевы радужки, я увидел раскрасневшиеся белки. И, только присмотревшись, можно было заметить запечатанную в глазах манипуляцию – сильную и наложенную прямо на душу. Она была сделана наспех, иначе ее бы никто не замечал.
– Я не сражаюсь, я наблюдаю, – устало сказал Тисус. – Сотнями лет слежу за тем, как сменяются протекторы. Вы все уходите, мрете один за другим, а я остаюсь. Постоянно вижу осуждение в ваших глазах и вопрос: «Тисус, почему ты не наложишь на себя руки?» – Протектор горько усмехнулся. – Тысячи лет я попусту занимаю место того, кто мог бы сражаться за Свет. Эти гаденькие мысли проносятся в их головах, я знаю, не дурак. Но что поделать? Сам я с собой не покончу, да и они не будут мне в этом помогать, кишка тонка – марать душонку. К тому же я кладезь знаний. Хоть в чем-то удается быть полезным, даже смешно.
Весы медленно и крайне пугающе улыбнулся тонкими сухими губами.
– Хочешь немного мудрости, Максимус? Я не часто говорю это кому-либо из вас – вы все равно скоро погибнете, так чего ради вас кислород переводить. Но ты уже пережил такое, что этим пустотелым и не снилось.
– И что же это за мудрость?
Тисус взмахнул руками, точно показывая фокус.
– Все бессмысленно, – сказал он и залился скрипучим смехом, а когда увидел опасение на моем лице, спохватился. – Нет, я правду говорю. Лучше тебе это сейчас услышать, ведь все они уже знают! Они понимают и видят: такова наша жизнь. Но остальные никогда не скажут правды вслух, о нет, они слишком боятся. Тема запретная, до нее тут каждый доходит самостоятельно. Все просто притворяются, что происходящее имеет смысл, что все хорошо, – ровно так, как и хотели от нас эквилибрумы. Но я-то другое дело, мне уже ничего не страшно. И наблюдая за всем давно, причем с другой точки зрения, могу с уверенностью судить, что мы все здесь в ловушке.
– Ты бред несешь, – заявил я.
– Бред? – Тисус снова хохотнул. – О мой юный-юный друг. Ты в западне. И я. И все остальные люмен-протекторы, которые были, есть и будут. Да, наше дело великое, вопросов нет. У нас есть флаги, гимны, форма, свод правил, обряды. Так торжественно! Но убери всю эту мишуру в Обливион, что останется? А? Что?
– Охота?
– Да, – кивнул он. – Охота. Знаешь, а когда-то протекторы решили и ее игнорировать.
– Такое было? – Я искренне удивился.
– Ну как же, конечно. Тогда они впервые решили заговорить об этом вслух. Сказали эквилибрумам: «Почему это мы тут страдаем, растворяемся в Обливионе? Зачем вы нас заставляете? Чем мы заслужили это? Может, мы не хотим воевать, вы не оставили нам выбора! А вы сидите там, на своих небесах! Да пара ваших планетаров вполне могли бы нам помочь с охотой!» Я, естественно, с удовольствием наблюдал со стороны, как эти