Библиотека

Дополнительный прибывает на второй путь стр. 24

Размер шрифта
-
+
Тема

хвостом о пол.

— Допустим, это собака, о которой говорил Голей, — сказал Антон в коридоре. — Голея могла заинтересовать породистая собака. Что из того?

В тамбуре два свежеиспеченных лейтенанта разговаривали с электромехаником.

— Опять непорядок? — осведомился Денисов.

— Обрыв. — Электрику, казалось, прибавило спеси, с тех пор как они видели его утром. — А здесь не побриться — напряжения не хватает… — Он поиграл фибровым чемоданом с инструментами.

Лейтенанты молчали.

— Электрохозяйство образцовое, — заметил Денисов.

Электромеханик цыкнул зубом:

— Последняя перевозка…

В купе Сабодаш вернулся к разговору:

— Если бы Голей перед гибелью разговаривал о белых мышах или о саблезубых тиграх, ты, наверное, отправился бы в Африку.

— Может, в библиотеку. — Познакомившись с Судебским и его догом, Денисов как будто успокоился. — Поручиться за успех в нашем деле никто не может. Но за то, что ничего не будет оставлено без внимания, я отвечаю…

Ратц сел у дверей.

— Как бы вы охарактеризовали вчерашнюю обстановку в купе? — спросил Денисов.

Интересуясь происшедшим, Денисов вверг бухгалтера в центр лабиринта, предоставив ему отыскивать выход.

— Можно ее назвать дружеской? Или преобладала отчужденность?

Ратц покрутил головой.

— Отчужденности не было.

— Голей выглядел компанейским?

— Наверное, — бухгалтер немного успокоился, — вино, шампанское. Голей поцеловал женщине руку.

Своим тоном он дал понять, что не принимает экстравагантных замашек погибшего.

— …В Нововиленском, когда провожали счетовода на пенсию. Школьников, председатель райпотребсоюза, поцеловал ей руку. Перед войной дело было. Шум, гвалт! — Казалось, Ратца ничего не интересовало, кроме воспоминаний сорокалетней давности.

— О чем с вами говорил Голей?

— Спросил, бывал ли я в Кировоградской области.

— Вы упоминали Каменец-Подольск?

— Он сказал, что был в Каменец-Подольске… — Старик не искал выход из лабиринта, Денисову предстояло заниматься этим самому.

— Голей выпил больше, чем другие?

— Я бы сказал: меньше. Голей нервничал. Руки!.. Он все время шевелил пальцами.

— Из-за чего произошла ссора?

— Он хотел отметить отъезд, я отказался!

Налицо была другая интерпретация, не та, которой придерживались его спутники. Помолчав, Ратц спросил:

— Деньги нашлись?

— Денег нет. В том-то и дело, что, кроме вас, их никто не видел…

— Восемь тысяч.

— Не ошиблись?

— Слава богу! Я бухгалтер!..

Денисов вернулся к разговору о купе, где совершилось преступление.

Все было важным и значительным там в поздний час, перед «третьей стражей», как называли его древние, делившие ночь на стражи в предвидении «татинных и убивственных дел».

— Из ваших попутчиков никто раньше не знал друг друга?

— Голей и Вохмянин? Мне неизвестно.

— Где вы сидели за ужином?

Ратц оглянулся, еще ближе подвинулся к двери.

— Женщина и Голей сидели там, у окна, напротив друг друга. Я здесь. На другой полке Вохмянин. Согласно билетам… Потом легли спать.

Обычно у меня бессонница, а тут будто провалился! И пробуждение! Этого не объяснить… — Ратц серьезно посмотрел на Денисова. — Видели, как падают ящики? Или картонные коробки. Штабеля картонных коробок… Проходит трещина наискосок, и они валятся. Ряд за рядом.

— Давно это с вами? Как вообще себя чувствуете?

— Похудел сильно. Майки, пиджаки — все сваливается!

Был еще вопрос:

— Ваш ножик…

— Тоненький! С красной ручкой!

— Где он?

— Я давал его откупорить бутылки… — Ратц посмотрел на Денисова, потом на Антона. Маленькое лицо сжалось еще больше. — Вы нашли его? Ничего не помню…

Крохотной Тоновкой, заставленной платформами с пиломатериалами, закончилась Юго-Восточная дорога. Следующая станция — Умет —

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.