Дорога императора стр. 124
сказал Рокоссовский, старательно отводя глаза в сторону.
— А все-таки? — слегка нажал я.
— На мой взгляд, а также на взгляд командующих фронтами, а также Генерального штаба, вести наступление можно, но оно станет губительным для нашей армии. Либо нам придется уничтожить Германию, стерев ее с лица земли. Я бы не рекомендовал наступать. Нам постоянно идут сигналы от наших немецких э-э… коллег, скажем так, о том, что Германия, чтобы прекратить войну, готова выполнить все ваши условия.
Сигналы им идут от немецких коллег. Так бы и сказал, что около десятка немецких генералов уже сдались в плен. А то ведь можно бы расценить, что Рокоссовский и его помощники обмениваются информацией с врагом.
В общем, генералы считают, что войну продолжать не стоит, но вслух о том не желают сказать. Точнее говорят очень обтекаемо. Типа — «я бы не рекомендовал». Кажется, в моей истории Рокоссовский говорил более четко.
— Константин Константинович, а теперь попросту, своими словами, — попросил я. — Какой приказ, как Верховный главнокомандующий я должен отдать?
— Нужно заключать мир, — твердо сказал Рокоссовский. — У нас сейчас очень выгодная позиция, мы готовы продолжать войну, но лучше, если эта война будет прекращена.
Кивком головы я позволил генералу сесть, потом обратился к остальным:
— Господа, имеются ли еще мнения?
— Разрешите? — поднялся с места начальник Генерального штаба, генерал-фельдмаршал Шапошников. — Ваше величество, я тоже согласен с генералом Рокоссовским. Нам нужно начинать переговоры о мире. Вернее — продолжить прерванные переговоры.
Что ж, мнение военной верхушки понятно. Да я и не сомневался, что так оно все и будет. Мир мы собирались заключать еще месяц назад, а нынешнее совещание — скорее дань уважения генералам со стороны спасшегося (или спасенного) императора.
— Что ж, господа, я полностью с вами согласен, — склонил я голову. — Мы заключим мир. Я отдам соответствующие приказы дипломатам.
На самом-то деле, отдавать приказы не нужно, они уже отданы месяц назад. Нужно теперь лишь скорректировать время и место для ведения переговоров, и определить главу нашей делегации.
— Надеюсь, — осторожно поинтересовался генерал от инфантерии Жуков. — Ваше величество не полетит куда-нибудь подписывать пак о капитуляции Германии?
Я только улыбнулся. Мне уже доложили, как генералы чуть с ума не сошли, узнав о крушении самолета императора. Но они правы. Делегацию пусть возглавит Пылаев. Министр иностранных дел получит соответствующие полномочия, а больше ничего и не нужно. А место… Ну, пусть будет Псков, что ли. И город наш, и от Европы недалеко. Хотя нет, пусть будет Брест-Литовск. Никто, кроме меня такого выбора не поймет, но это неважно.
— Итак, господа, — сказал я, подводя итоги совещания. — Мы приступаем к переговорам о мире. Армия пока остается на своих позициях, но резервы в нее можно уже не отправлять. Все резервисты, призванные на службу, остаются на территории России. Ну, за исключением тех, кто ранен, болен. Этих можно возвращать домой. Но повторю — официально война не завершена, поэтому все остаемся на своих местах.
— Даже те дивизии, которые нынче занимают Галицию и Волынь? — спросил Говоров.
— И Галиция, и Волынь остается под нашим протекторатом, — твердо заявил я. — Я пока не решил, в какой форме это будет, но Австро-Венгрия должна быть наказана.
Назвать Австро-Венгерскую империю двуединым государством можно только с натяжкой. Она уже начала превращаться в Австрию, потому что почти