Дорога к Мертвой горе – 2, или По следам группы Дятлова стр. 18
полагается писать ангелка-хранительница? плевать…). Я и сам бы не доверил заряженное оружие малознакомому здоровенному мужику, к тому же полечившемуся сегодня от аэрофобии.
Сам понимаю, что мое желание пострелять было мальчишеством (мало будто стрелял в жизни), но все же нестерпимо хотелось почувствовать в руках уверенную тяжесть оружия, вспороть свинцом и грохотом нависшее серое небо. Назло местным злым духам разрушить давящую ауру Холатчахля.
Потому что аура там… Впрочем, она заслуживает отдельного описания. Вернемся к медведям.
После разговора с Аней я подумал, что сторонники «животных» версий, возможно, не столь уж далеки от реальности, как представлялось изначально.
На роль неведомой опасности, выгнавшей дятловцев на мороз, медведь-шатун подходит идеально. Оскаленная медвежья морда, просунувшаяся в палатку, заставила бы туристов и выскочить из нее, распоров ткань ножами, и уходить как можно дальше и быстрее — в чем были, не обращая внимания на холод. И возвращаться к палатке было бы чрезвычайно рискованно в течение приличного временного промежутка: лишь позже, когда стало понятно, что костер не помог, что мороз убивает не так быстро, как медвежьи челюсти, но не менее надежно, — вот тогда имело смысл рискнуть и вернуться, зверь мог к тому времени уйти.
Поведение дятловцев на первом этапе их трагедии «медвежья» версия объясняет идеально. Но сам топтыгин ведет себя в ней более чем странно…
Насколько я понимаю в повадках голодных медведей, от криков испуганных туристов шатун наутек не пустился бы (сытого и молодого мишку иногда получается прогнать, изо всех сил крикнув: с громким звуком опорожняет кишечник и убегает). И преследовать дятловцев зверь не стал бы. Он основательно похозяйничал бы в палатке, благо там хватало всяких вкусностей, одна ароматная корейка чего стоила. Сожрал бы все подчистую. Сибирские охотники могут рассказать много интересного о том, что вытворяют медведи в разоренных ими избушках-зимовейках: даже сгущенку и тушенку умудряются извлечь из банок, — жуют и жуют металл, пока не выдавят почти все содержимое.
Однако ни поисковики, ни следователи не обнаружили в палатке и рядом с ней никаких следов медвежьего пиршества. Объяснить это, оставаясь в рамках «медвежьей» версии, можно лишь одним: зверя что-то спугнуло и он ушел в другую сторону, не туда, куда отступили дятловцы, — и оттого не оставил следов на том единственном участке склона, где они неплохо сохранились.
Но это опять введение сразу двух новых сущностей в одной точке пространства-времени, и такие методы при построении гипотез лучше не применять, иначе черт знает до чего можно додуматься.
Так что пусть медведи-шатуны спокойно гуляют по тайге и предгорьям (но подальше от вертолета и Аниной двустволки), к дятловской трагедии мы их приплетать не будем.
* * *Долго над медведями и прочей опасной для человека фауной я не размышлял. Была более актуальная задача: исследовать флору в предполагаемой зоне установки палатки. Не всю флору, лишь ту, что способна была послужить топливом для дятловской печки.
Кратко напомню историю вопроса.
В «Дороге к Мертвой горе» я предположил, что двое дятловцев — Золотарев и Коля Тибо — находились вдали от палатки, когда произошло событие, выгнавшее дятловцев на холод. Именно этим объяснялось то, что оба были найдены нормально обутыми, да и одетыми лучше остальных, практически в то, в чем двигались по маршруту