Дорога к Мертвой горе – 2, или По следам группы Дятлова стр. 23
трагедии оба ориентировались неплохо. Не исключено, что без этого знания место показалось бы унылым и скучным, но и только.
Хотя вопрос о том, как действует на психику аура тех мест, где трагически погибали люди, не такой уж однозначный. Разные примеры можно привести, как подтверждающие гнетущее воздействие, так и опровергающее.
Мне доводилось бывать на Кургальском полуострове (он отделяет Нарвский залив Балтийского моря от Копорской губы). Есть там т. н. Урочище смерти, где немцы в войну расстреляли множество народу, земля до сих пор так нашпигована стреляными гильзами, что работать металлоискателем нет возможности. Вот там аура так уж аура. Не просто гнетущая, там даже дышать трудновато и хочется лишь одного: побыстрее унести ноги с этого места.
С другой стороны, на Лужском рубеже и в Кингисеппском УРе происходила в войну та еще мясорубка, люди гибли в больших количествах, там до сих пор не захороненные тела в засыпанных блиндажах и траншеях находят. При этом нет той мрачной ауры, какая на Кургальском полуострове буквально вздохнуть не дает.
А Данил рассказывал, как во время своей атлантической одиссеи побывал на месте знаменитого Трафальгарского морского сражения. Моряков там погибло изрядно, но никаких эманаций не ощущалось. Море как море.
Возможно, дело все-таки не только в наших знаниях о погибших, но и
в каких-то не совсем понятных характеристиках мест, где они гибли. Вопрос темный, мало изученный. Несомненно одно: на Холатчахле эта механика действует в полную силу. И мы, что называется, угодили под раздачу.
Примерно так я рассуждал, когда мы Данилом двинулись по курумникам (стоило познакомиться с ними поближе, эта природная «полоса препятствий» сыграла в трагедии немалую роль). Вроде все разложил по полочкам — а в психологии считается, что, поняв причины и природу своих страхов, избавиться от них труда не составляет. Психологам виднее, но в тот раз их формула не сработала. Перевал давил на психику все сильнее и сильнее. А затем и физические последствия проявились, ведь психосоматику никто не отменял… Правда, проявились те последствия у обоих по-своему и в разное время.
* * *На самом деле не все в нашей экспедиции было так мрачно. Сотрудники «Дикого Севера» люди веселые, любят иногда пошутить и приколоться. Причем юмор у них своеобразный.
Например, в вертолете у нас над головами была прикреплена к стене какая-то загадочная хрень. Инструмент непонятного назначения на очень длинной рукояти, отдаленно напоминавший гибрид вил и багра.
Ил. 24. Непонятное нечто, летевшее с нами к Мертвой горе.
Заинтересовался странным предметом, стал расспрашивать. А это устройство такое спасательное, объяснили мне (не помню, Аня или Максим, вылетело из памяти). Если турист вдруг в расщелину упадет, а раньше спасателей его там голодный медведь найдет — на веревке тогда вниз не спуститься, опасно, тогда этой штукой подцепляем и вытаскиваем. Хорошая шутка. Жизнеутверждающая.
Свидетелем другого прикола я не был, о нем рассказал Юра позже, когда уже возвращались из Нягани обратно в Ёбург. Дело было так: пилоты ковырялись в двигателе, откинув кожух. Заметили, что за ними внимательно наблюдает Юра. Немедленно один из бравых вертолетчиков изобразил весьма озабоченное лицо, порылся в сумке, достал оттуда какой-то потрепанный томик (возможно, инструкцию по эксплуатации Ми-8). Полистал, стал внимательно вчитываться, причем так встал