Дорога к Мертвой горе, или Снова о группе Дятлова стр. 27
соболей для промысловика считалось нормальным — не передовик, но и не отстающий.
Для сравнения: белок отец с сыном походя настреляли за тот же срок ни много ни мало — четыре с половиной сотни. Но вовсе не за это Куриковых премировали и чествовали — за сотни безжалостно перебитых белок их разве что гринписовцы линчевали бы, если бы Гринпис к тому времени придумали. Потому что белка — это дешевый мех третьей категории для внутреннего потребления. «На польты для трудящихся, на рабочий кредит», — как говаривал П. П. Шариков, знаток пушной охоты. А соболь — это валюта, это пушистое золото.
Вот что такое в первом приближении соболиная охота.
Так что гулять по чужим охотничьим путикам там, где в ловушки попадался соболь, было крайне вредным для здоровья занятием. Любители таких променадов попросту не возвращались из тайги.
Загадочные мансийские знаки, заинтриговавшие дятловцев, — это своеобразная переписка, своего рода визитные карточки, оставляемые на лыжне или оленьей тропе. Тайга только кажется бескрайней и ничейной — приходи и охоться, где душа пожелала. На самом деле все давно поделено, и в чужие угодья лучше не соваться, а если сунулся, то изволь представиться, объяснить, кто ты такой и что здесь позабыл.
Смысл надписей мог быть примерно таким: «Я, манси Имярек из такого-то рода, проезжаю здесь транзитом, не останавливаясь, так что не стоит, бро, догонять меня по следу и стрелять в спину из карабина».
Или наоборот: «Я манси из такого-то рода, здесь мой охотничий участок, и кто будет здесь бродить без дела, моя-твоя убивать буду».
Угрозы реальные, однако дятловцев никак не касавшиеся. Туристов охотники-промысловики конкурентами не считали. Например, в материалах уголовного дела есть протоколы допросов манси Анямовых — они, два родственника и их однофамилец, охотились, увидели дятловскую лыжню, но интереса не проявили: лыжи узкие — значит, туристы или геологи, вреда от этих чудаков нет, даже польза иногда случается: можно провернуть какой-нибудь удачный бартер.
Иное дело, если бы Анямовым попался след, оставленный нартами либо широкими, камусом подбитыми охотничьими лыжами. По такому следу всенепременно надо пройти, поинтересоваться: кто такой, что здесь делал, какие надписи оставил на своем пути.
* * *Кстати, о роде Анямовых. Среди жителей неоднократно нами упомянутого поселка Вижай до того, как он полностью выгорел от лесного пожара в 2010 году, бродила легенда: якобы в 40-х годах неподалеку — по таежным, конечно, меркам неподалеку — разбился на заросшем лесом склоне горы самолет, перевозивший не то в Вижай, не то в Ивдель золото с дальнего прииска (в годы войны золотые прииски в Ивдельском районе функционировали активно, но после нее позакрывались).
Самолет упал и пропал. Ни слуху, ни духу, ни спасшихся, ни свидетелей аварии. Лишь один охотник-манси знал место падения, якобы случайно натолкнувшись на него в тайге, о чем неоднократно намекал в пьяном виде. Может, и врал, однако боны, выдаваемые в обмен на шлиховое золото, у него всегда водились — причем в количествах умеренных, не вызывавших ненужных подозрений.
А фамилия охотника была Анямов. Такое вот совпадение.
Красивая история, только верить ей нельзя. Это «бродячий сюжет». Похожие байки травят везде, где поблизости добывается золото. На Лене, на Алдане, на Колыме — повсюду якобы падали самолеты