Дорога к Мертвой горе, или Снова о группе Дятлова стр. 33
аллергия на никель, входящий в состав сплава). Так что золото в СССР 1959 года — желтое и никакое иное.
А поискать врача, у которого протезировался Золотарев? А раскопать в стоматполиклинике его карту? Даже если он протезировался на стороне, даже если подпольно, у частника, работающего на дому, — текущее состояние ротовой полости все равно отражают при ежегодном осмотре. Работа Семена-Александра предусматривала ежегодный комплексный медосмотр. Ведь внезапная хворь, прихватившая старшего инструктора по туризму на маршруте, может обернуться серьезными неприятностями для всей группы.
Зубы Золотарева заинтересовали следствие примерно в той же степени, что и его татуировки, — никак.
В материалах УД зияет огромная дыра: вот
в овраге обнаруживается труп неопознанного пока мужчины — обрыв пленки, склейка — и вот он уже лежит на секционном столе морга как Золотарев. Кто опознавал, когда — нет ответа в материалах дела. Формально говоря, на секционном столе морга в 1959 году лежал неопознанный труп неизвестного мужчины, директивно назначенный на роль Золотарева. И в могиле на Ивановском кладбище Свердловска-Екатеринбурга тоже до сих пор лежит неопознанный некто.
Никакой ясности нет. Зато есть множество легенд, бродящих в дятловедческих и околодятловедческих кругах. Из этих легенд мы с удивлением узнаем:
— что Семена-Александра все-таки предъявили для опознания матери, а она его не узнала, — и что якобы известно это по воспоминаниям Юрия Юдина, якобы присутствовавшего при опознании в качестве понятого;
— что у Золотарева остался сын от внебрачной сожительницы, жившей в деревне Слобода (рядом с Коуровской турбазой), причем именно эта женщина опознала тело;
— что в официальной могиле лежит фальшивый Золотарев, а настоящий похоронен не то в Коуровке, не то в Слободе… спустя много лет после своей якобы смерти.
Легенд много. Источники у них мутные и доверия не вызывающие. Но из всех дятловцев лишь Золотарев стал объектом стольких мифов и апокрифов. И поневоле вспоминается поговорка о дыме и об огне…
* * *Однако вернемся к охотникам-манси и к их роли в загадке и в попытках разгадки дятловской трагедии.
Неизвестно, успели ли они заработать на личный автотранспорт. С какого-то момента в радиограммах перестали упоминаться наградные для охотников.
Но огребли от следствия мешок неприятностей они совершенно точно: прокуратуру крайне заинтересовал «мансийский след».
Причем копали ивдельский прокурор Темпалов и свердловский прокурор Иванов в несколько неожиданную сторону. Вместо бытовой ссоры на алкогольной почве, или убийства из корыстных побуждений, или чего-то еще привычного для советских криминалистов, в повестку дня встал мотив загадочный, будоражащий воображение, — ритуальное убийство.
С чего бы вдруг?
Словно бы кто-то из двоих прокуроров (или даже оба) сохранил в душе тягу к мальчишеской романтике, сохранил с тех времен, когда зачитывался романами Буссенара и Майн Рида. Интерес следствия к загадочным «огненным шарам» в небе — из той же оперы. Хотя странно: вроде оба прокурора — люди зрелые, состоявшиеся, войну прошли… не мальчики-романтики.
Был еще слух, что версия о ритуальном убийстве навязана ивдельской прокуратуре сверху, первым секретарем горкома Продановым, но слухи на то и слухи, часто врут.
В материалах следствия сохранилось немало протоколов допросов манси, вопросы в них однотипные: о священных местах, где чужакам появляться не положено. Ответы охотников и оленеводов тоже даны как под копирку: есть, дескать, молельная гора, причем далеко от