Дорога к Мертвой горе, или Снова о группе Дятлова стр. 41
время в январе и феврале 1959 года видели огненные шары на Северном Урале. Студенты геофака пединститута видели подобный шар в ночь с первого на второе февраля. Свидетель Г. Атманаки видел этот шар над Отортеном ночью первого февраля».
Вот как… Любопытно. Получается, что «огненные шары» наблюдались над Северным Уралом непосредственно в ночь гибели дятловцев?
Выше мы уже подробно рассмотрели, что и как именно наблюдал Атманаки 17 февраля. Значит, он видел огненные шары дважды? Второе наблюдение (хронологически первое) состоялось в районе Отортена в ночь на 2 февраля? И о нем на допросе Атманаки отчего-то промолчал?
Допустим.
Но тогда встает вопрос: а как Атманаки в таком случае попал к Отортену в ту самую ночь? Телепортировался усилием мысли? Передвижения его хорошо известны, и днем 2 февраля он прибыл в Свердловск из Первоуральска, где жил и работал, — чтобы присоединиться к группе Карелина и выступить с ней поход. В ночь трагедии он спал либо дома, либо в поезде, идущем в Свердловск. И мог увидеть в небесах над Отортеном что угодно: хоть пролетающий линкор Галактической империи, хоть спустившийся с него «шаттл», полный имперских десантников с Дартом Вейдером во главе, — увидеть, а затем проснуться.
Нам могут возразить: кроме Атманаки, в статье упоминаются другие свидетели, не названные по именам студенты Свердловского пединститута!
Представляется, что свидетели без имен — не свидетели. Это информаторы пресловутого новостного агентства ОБС.
Имена, товарищ прокурор, имена! Что за группа? Когда и каким маршрутом шла?
Не ответит нам прокурор Иванов, скончавшийся в 1997 году. Разберемся сами — ларчик открывается просто.
Трое будущих педагогов шли в группе Карелина (она, напомним, считалась сборной области). Эти трое действительно видели «огненный шар» в небе 17.02., стоя рядом с Карелиным и Атманаки. И звали их: Сердитых Евгений, Скутин Владимир, Шевкунов Владимир.
Ловкость рук и никакого мошенничества: одно и то же наблюдение превратилось в два, для большей убедительности. И даже дату —
ночь с первого на второе февраля — Лев Иванов взял не с потолка и не высосал из пальца. Он ее выловил в уголовном деле. За уши выловил, как зайца, — и, опять-таки за уши, притянул к своей конструкции.
Дело в том, что в УД действительно есть документ, в котором прямо названа ночь с 1 на 2 февраля как дата наблюдения «огненного шара». Это протокол допроса Алексея Константиновича Кривонищенко, отца погибшего Георгия, датированный 14 апреля 1959 года.
Разумеется, сам Кривонищенко ничего не видел и говорил с чужих слов, что уже обесценивает его информацию чуть менее чем полностью (в англосаксонском праве, например, свидетельства с чужих слов вообще не имеют юридической силы). Обстоятельства же, при которых Кривонищенко узнал дату, и вовсе сводят ценность его показаний к нулю.
Дело было так: после похорон 9 марта на поминки в квартиру Кривонищенко пришли туристы (сам он слово «поминки» не упоминает, говорит обтекаемо «пришли на обед», и причины этого понятны всякому, жившему в Стране Советов: коммунисту и крупному руководителю не к лицу участвовать в панихидах, отпеваниях, поминках и прочих религиозных ритуалах).
На поминках студенты и выпускники выпили за упокой души и, разумеется, завели разговоры об обстоятельствах трагедии. Кривонищенко-папа многое запомнил и пересказал в облпрокуратуре рассказы Карелина и Атманаки