Дорога Короля стр. 373
что-то и осталось от нее скрытым, так только в таких глубинах моей души, что мне и самой, пожалуй, было до них не докопаться.
Она все плакала и плакала, рыдания разрывали ей грудь.
— Я всегда была самой лучшей — так говорил мой отец. Лучшей у нас в лесу. Я могла лучше всех защитить, лучше всех умела и рушить стены, и восстанавливать их. И я лучше всех была приспособлена к тому, чтобы жить среди людей. Вот я и бросила вызов всему своему народу: нарушила запрет и вышла из леса. И в вашем мире я вполне преуспела. Я отлично научилась жить, как живут люди. Но я не могла одного: умереть, как умирают они! Этого я не могла… — Голос ее зазвенел от слез. — Я так хотела умереть вместе с Эймериком! Но не способна была даже заболеть!
— Ох, тише, тише! Грех какой! — Над нами воздвиглась матушка Адель, уперев руки в бока. Она ненадолго вышла после позорного бегства Жискара и теперь снова вернулась, похоже ничуть не смущенная произошедшим и не испытывающая никакого страха перед этой лесной колдуньей. — Знаешь, если бы ты действительно хотела броситься в могилу любимого, то уж, конечно же, нашла бы способ сделать это. В том, чтобы убить себя, не больше «не могу», чем в
том, чтобы убить кого-то другого. Тут главное — «ни за что не стану» и еще «пожалейте меня, пожалуйста!»
Мне показалось, что в эту минуту Лиз могла запросто убить ее. Ох, ей бы это ничего не стоило! Но, к счастью, что-то ее остановило — что бы это ни было: «не могу», «не хочу» или же простое удивление.
Она с трудом поднялась на ноги — впервые она двигалась не так грациозно, как обычно. Даже красота ее, казалось, померкла; бледность заливала лицо, и черты его были какими-то слишком резкими, уши, нос, скулы и подбородок странно заострились…
Впрочем, матушка Адель смотрела на Лиз без малейшего сочувствия.
— Ну что, отделалась от милорда? — спросила она. — Весьма умело, надо отметить. Да он теперь скорее сам в ад спустится, чем снова в Санси вернется! Но ты, я полагаю, прекрасно понимаешь, что он может дать показания под присягой и призвать на помощь Святую Инквизицию. И уж она нас покарает, будь уверена! Да твой Жискар способен сжечь дотла весь Санси за то, что ты с ним сделала!
— Нет, — отвечала Лиз твердо. — Этого он никогда не сделает. Об этом я позаботилась.
— Хм… Позаботилась?
Даже Лиз не сумела выдержать гневный взгляд матушки Адели и прикрыла лицо руками. А потом бессильно уронила руки и промолвила:
— Я заставила его сделать только то, чего ему больше всего хотелось.
— Но ты его заставила!
— А ты бы предпочла, чтобы он вернулся сюда с огнем и мечом?
С минуту они смотрели друг другу в глаза, точно сами превратились в меч и огонь. Наконец матушка Адель покачала головой и вздохнула:
— Ладно, что сделано, то сделано. И, если честно, я бы не хотела как-то переменить сделанное. Хотя за это мне придется дорого заплатить, наложив на себя епитимью. А ты… ты, наверное, за все уже расплатилась сполна. Ведь тебе вообще не следовало покидать свой лес…
— Нет, — прервала ее Лиз, — я так не думаю. Но