Дорога на две улицы стр. 117
дед Валера – такой болтливой он не видел свою бабку ни разу. Проходил мимо и качал головой.
– Бабы! – словно осуждая, говорил он, тихонько и дробно смеялся.
Дима с Ольгой ходили «провожать солнце» – смотреть, как ярко-розовое светило, предзакатное и утомленное, проваливается за гору.
В лесу, собирая грибы и ягоды, он слушал Ольгино пение – чуть поодаль, за березками. Когда он к ней приближался, она смолкала – стеснялась. Он любовался ею – там, на природе, она помолодела. Обычно бледная, зарумянилась, глаза заблестели, волосы распушились.
А перед сном, сидя на крыльце, под мощный храп Авдотьи и деда, они не спеша говорили.
Говорили обо всем. Ну или почти обо всем.
Никогда мужчина и женщина не расскажут друг другу о себе все.
Да и слава богу!
Авдотья учила Ольгу печь расстегаи с рыбой и вертушки с морошкой.
Ольга носила в ручей – ледяной и быстрый – полоскать старухино белье.
Они, старики, на нее дивились – ведь городская, из «интеллягентской» семьи, откуда такое терпение, такая сноровка, такие навыки?
И ведь ни одной глупости! Ни одного дурацкого, бабьего взбрыка! Куда ты меня привез? Ах, скучаю по горячему душу и теплому клозету! Ах, мой маникюр, ах, моя кожа!
Ни одной жалобы! Просто чудо какое-то, ей-богу!
Авдотья с дедом подливали масла в огонь.
– Женись, дурило! Девка-то наша, справная! Даром что не красавица, – посмеивался дед. – Ну да с лица воду не пить! Такая и в тайге не бросит, на себе притащит!
А Авдотья бросила по-своему сурово, как всегда:
– Дурень ты, Димка. Даром, что ученый. Упустишь ее – век не простишь. Так под материной юбкой и прокукуешь!
В подарки домашним везли, конечно же, мед – целый бидон – и вяленого хариуса – такого вкусного, что хотелось облизывать пальцы.
По дороге домой она ему тихо сказала:
– Спасибо тебе, Дим! Никогда и нигде я не была так оглушительно счастлива!
И Дмитрий Андреевич впервые почувствовал себя мужиком! Сильным, смелым, заботливым и… ответственным. За чужую судьбу, например.
* * *Через два месяца после Алтая Ольга поняла, что беременна.
Эту новость она восприняла, мягко говоря, с большим удивлением. И с не меньшим страхом.
Она позвонила Диме домой. Обычно они созванивались по рабочему.
Трубку взяла Галина Степановна. Голос ее был суров.
– Дмитрий отдыхает! – сухо бросила она. – А вы не обратили внимание, который час?
Ольга глянула на часы – было полдесятого вечера.
– Разбудите! – твердо попросила она.
Дима подошел к телефону не скоро. Громко зевая, он недовольно осведомился:
– А что, собственно, случилось? Ты не могла подождать до утра?
– Нет, – ответила Ольга. – Выходит, что не могла.
Она замолчала, словно предчувствуя продолжение разговора.
– И? – раздраженно спросил он.
Ольга выдохнула:
– Я беременна, Дима.
Он долго молчал. А она все еще надеялась. Надеялась на то, что вот сейчас, через минуту, когда он немножечко придет в себя (со сна же человек!), очухается, она услышит его дрожащий от радости голос.
Услышала:
– И что, до утра с этой новостью дожить было нельзя?
Она осторожно положила трубку. От телефона не отходила еще полчаса. Вдруг одумается и перезвонит?
Наивная дура.
Получаса хватило, чтобы все понять.
Наутро она пошла в консультацию и попросила направление на аборт.
Направление