Дорога после заката стр. 129
зубастую ухмылку.
– Какой забавный амулет, – сказала Менора. – Откуда он взялся?
Амулет? Шаман?? Да нет, чушь, нонсенс, от рыбы уши! Драо размахнулся и зашвырнул раскрашенную дрянь подальше в сторону озера. Камень полетел по дуге… и вдруг взорвался с отчётливым хлопком, превратившись в облачко пыли. Лицо банкира в этот момент надо было видеть. Кажется, его материалистический скептицизм дал серьёзную трещину, как бортик бассейна в саду.
Осока убрала в чехол макробинокль, бесшумно спустилась с исполинского дерева, одного из тех, что росло в приозёрном парке в полукилометре от виллы Хнобстов. Возможно, и не по-джедайски смеяться над неприятностями другого, особенно, когда сама же их организуешь, но ведь она попыталась вразумить банкира? Попыталась. И не её вина, что жадность победила. Теперь следовало оставить его в покое, скажем, до послезавтра. Пусть попереживает. А затем неприятности продолжатся с пугающей регулярностью, например, через день, каждое нечётное число месяца, и не по одному, а по два, так же, как сегодня.
Утром двадцать седьмого числа отдохнувшая и отоспавшаяся Осока вновь заняла наблюдательный пост в кроне дерева. Накануне она не предприняла ничего, лишь нарядилась, как дочка кочевника, и сходила на площадь перед банком послушать, что говорят идущие на службу клерки. Про себя она отметила, что управляющий прилетел в банк на такси. В семье был второй спидер, попроще, для миссис Хнобст, однако, Драо почему-то его не взял. Должно быть, не любил сам садиться за управление, водителя он уволил ещё накануне, несмотря на отсутствие за тем какой-либо вины. Об этом судачили утром женщины-операционистки. Что ж, в таком случае, машину можно отложить на потом, а сегодня начнём с кухни, решила Осока. Для начала необходимо было дождаться, пока улетит глава семьи, а супруга, запрограммировав роскошного домашнего автошефа на приготовление обеда, отправится на ежедневный уход за своей внешностью. Такси, увозящее Драо Хнобста, поднялось над площадкой мансарды, заложило вираж… как вдруг в воздухе что-то блеснуло, и под днищем ярко раскрашенного спидера расцвела вспышка взрыва.
– Что за ботва? – удивлённо пробормотала Осока. – Это не я!
Судя по мощности вспышки, кто-то либо установил вот там, на пустыре, станковый бластерный репитер калибра пять, либо это… рилотское снайперское ружьё. И стреляли примерно вот оттуда. Силовым прыжком перемахнув полосу кустарника и бульвар, Осока с грохотом приземлилась на одну из крыш, прыгнула ещё и ещё раз, оттолкнулась от каменного забора и увидела стрелка. Спрятавшись за мусорными баками, он разбирал на части своё оружие. Вернее, не он – она! Джедайка обрушилась прямо на спину снайперши, нанесла мощный удар по спинной пластине кирасы, заставив на мгновение задохнуться, рывком перевернула лицом к себе. Оранжевая твилека в мандалорском бронекостюме смотрела на неё изумлёнными глазами.
– Отвечай быстро и правду! – велела Осока. – Выполняешь заказ?
– Н-нет.
– Это приказ твоего клана?
– Да!
– Врёшь, – уверенно сказала джедайка. – Ну, и хорошо, что врёшь.
Действительно, раз не заказ и не команда Старейшин, можно будет попробовать договориться. А психологическая подготовка у девочки на высоте, вон как быстро пришла в себя, и лгать попыталась, не моргнув глазом.
– Так скажи мне теперь, за каким хаттом вы решили грохнуть этого банкира? – продолжала Осока.
– Тебе-то что?
– Не груби, я ведь вежливо спрашиваю.
– Это…
личное.
– Месть? Хм.
– Сейчас она скажет, что месть это гнев, гнев рождает ненависть… – раздался откуда-то сверху насмешливый мужской голос.
– Не скажу, ты сам всё озвучил, – буркнула Осока. – Слезай, солдат, пока я тебя не ссадила.
– Это Вы можете, – согласился мужчина, – прекрасно помню.
Слегка зашуршали ветки, незнакомец ловко проскользнул между ними, тормозя спуск руками, коснулся одной ногой столбика ограды и спрыгнул на мостовую.
– А я-то думаю, какой знакомый голос, – прищурилась Осока.
– Лицо ещё более знакомое, – улыбнулся тот. Этой бородатой шутке было столько же лет, сколько ВАР – Великой Армии Республики. Перед джедайкой стоял один из миллионов клонов той армии, похожий на всех своих собратьев… и непохожий одновременно. Все они были разные, уж в этом Осока