Дорога после заката стр. 89
заставит местных всерьёз относиться к порядку на станции.
А утром Осоку разбудил Кауди.
– Ходил посмотреть на зверя, – сказал он. – А оно попросило воды.
– Что? В Силе?
– Нет, просто на базик.
Взяв с кухни ёмкость с водой, Осока вместе с Таем спустилась в «стойла».
– Ты хочешь пить? – спросила она, подходя к клетке.
– Воды… Прошу… – немного странным низким голосом ответило существо. Осока медленно наклонила ёмкость над вентиляционной отдушиной на верхней стенке клетки. Существо жадно хватало струйку пастью, глотало, фыркало.
– Благодарю, – сказало оно наконец. Голос стал звучать заметно мягче, без хрипоты.
– Значит, ты разумное? – спросил Кауди.
– Да. Мой народ умеет мыслить.
– А имя у тебя есть?
– Длинное. Можно звать коротко – Люра.
– Ты он или она?
– Женщина.
– Как называется
твой вид?
– По-нашему это сложное слово. Вы, остальные, говорите нактара. Или «горотский ночной дьявол», но это плохое название. Мы не опасные, не нападаем на других разумных.
– Да? – хмыкнул Тай. – Что-то не очень верится после того, что ты делала.
– Я? А что я делала?
– Убивала налево и направо, а вчера обглодала мертвецов в заброшенном ангаре.
Глаза Люры вылезли из орбит.
– Мертвецов?? – повторила она. – О… ак…
Нактара отпрянула вглубь клетки, кажется, её рвало.
– Люра, – окликнула Осока.
– Да. Прости, – она вновь подошла к передней стенке. – Это точно я сделала? Мы не едим мёртвых.
– На телах следы твоих зубов. Эй, эй, не надо. Попей ещё.
– Благодарю, – она вытерла пасть передней лапой. – Тогда плохо. Если я сошла с ума, меня обязательно нужно убить, я буду опасна.
– Мы разберёмся. Я найду биолога или врача, и всё выясним.
Врач отыскался в пересадочной зоне, да какой! Осока сразу узнала эту женщину: во время войны она работала помощницей у рилотского сенатора Орн Фритаа. Её трудно было не запомнить. Во-первых, летан, то есть, твилек с красным цветом кожи, сам по себе большая редкость. Во-вторых, Ветте Лестин происходила из древнего джедайского рода времён Ревана, хотя, к сожалению, и не имела связи с Силой. Насколько помнила Осока, Лестин оставила должность помощницы, чтобы завершить медицинское образование, и вот теперь стала дипломированным эпидемиологом. Осоку Ветте не вспомнила, да и мудрено бы: вот так вблизи они виделись всего два или три раза, а у Осоки в те годы ещё и рожки-то толком не выросли. Джедайка и не стала ничего говорить твилеке. Да, ей ужасно хотелось поболтать по душам, вспомнить те времена, общих знакомых, но… за последние годы осторожность не раз и не два спасала ей жизнь и вошла в привычку.
Нактара безропотно позволила взять у себя образец шерсти и кровь. Пока доктор Лестин колдовала над извлечённым из кофра портативным анализатором, Осока спросила Люру:
– Как ты вообще оказалась на этой станции?
– Работала в цирке. Делала всякие трюки. Зрители считали, что я просто животное, и очень восторгались. Потом старый хозяин умер, владельцем стал его племянник. Он решил, что хищный зверь на арене будет смотреться интереснее. Заставлял рычать, огрызаться, изображал укротителя. Противно. Я ему сказала, он меня избил. Я убежала. Пробралась на грузовое судно и попала сюда. Сначала хотела подкараулить другое судно и улететь… потом… не знаю. Почему-то плохо помню.
– Вот, значит, как. А что же ты ела? – поинтересовался Кауди.
– Грызунов. Их много внизу. Невкусные, а что поделать? Но разумных я бы всё равно есть не стала, наши обычаи запрещают.
– А как мы тебя поймали, помнишь?
– Не помню. Помню, что очень боялась, а где была, и было это вчера или раньше – нет.
– Наверное, ты просто больна. Не волнуйся, сейчас всё выясним.
– Выясним, выясним, – пробормотала Ветте. – Так, ну, биологические показатели будут позже, но уже сейчас понятно, что посторонней фауны в крови нет. Возможно, и был какой-то вирус, тогда это покажут антитела и токсины. Но… кажется, всё гораздо проще. Глядите.
Кауди с Осокой столкнулись рогами, заглядывая в экран