Библиотека

Дорога в мир живых стр. 156

Размер шрифта
-
+
Тема
как попала сюда, о том, что мне известно о человеке, который посадил меня в клетку.Даже на долю секунды я не верю, что кто-то может прийти и спасти меня, что ненавистная дверь откроется и в проеме возникнет не мучитель, а тот, кто выпустит меня на волю. Я здесь уже почти год, а чуда до сих пор не случилось. Следовательно, уже и не случится. Мне предстоит умереть в этом подвале, и изменить этого факта я не в силах.Если ты – далекий и неведомый! – читаешь эти строки, значит, меня уже нет, все для меня закончилось. Я тешу себя лишь одной мыслью (надо же, никаких амбиций и желаний, ничего больше!) – может, кто-то найдет эти записи и расскажет моим близким и близким всех остальных, что с нами стало. Чтобы наши тела нашли и похоронили, и никто не думал, что мы просто сбежали и живем припеваючи на другом конце земного шара.Нас больше нет. Мы умерли. Он всех убил.Я – Нина. Соловьева Нина Валерьевна. Родилась, выросла и всю жизнь прожила в маленьком городе Чистополе.Настоящее имя мучителя мне неизвестно. Он велел называть его Никитой, но как его зовут на самом деле, я не знаю. Ведь меня онтоже зовет чужим именем.Анастасия, Нюся – так звали его покойную жену. Она умерла больше шести лет назад, но он так и не смог поверить в это. Съехал с катушек, но не принял ее гибель.Может, если бы она смертельно заболела, попала под машину, разбилась в авиакатастрофе, он погоревал бы и отпустил, но…Я ненавижу ее. Всем сердцем ненавижу эту окаянную Нюсю, едва ли не больше, чем Никиту. Ведь это она сделала его таким.Если бы не Нюся, не ее похотливая натура, не ее тупое легкомыслие, я не сидела бы сейчас здесь – почти парализованная, вечно трясущаяся от страха, приговоренная к гибели.Иногда он плачет, встает передо мной на колени и, жалко заглядывая в глаза, спрашивает: «Это ошибка, правда? Ты ведь не была с ним? Ты с ним не спала? Ты моя?»Я делаю то, чего он ждет: протягиваю к нему руку, ласково касаюсь густых жестких волос, уверяю, что люблю его одного и никогда не изменяла. Если посмею сказать иное, он будет бить, мучить меня еще сильнее.Пощечины, щипки, ожоги, надрезы… На мне нет живого места, только я не стану писать об этом здесь, на бумаге. Все уже написано на моем теле.Временами (в последнее время все чаще) я чувствую, что тоже схожу с ума. Еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться ему в лицо, не выкрикнуть: «Твоя жена была шлюхой! Она изменяла тебе не только с твоим другом, у нее была куча мужиков, и хоть убейся сам, хоть перебей всех женщин на свете, ты не сможешь этого исправить! Отомстить ей не сможешь тоже! Она всегда ходила налево, и в тот раз ушла, и сейчас ее любовник сам сатана, так что ты ее не достанешь!»Инстинкт самосохранение еще не умер, поэтому я молчу и делаю, что велят, говорю то, что он желает услышать. Я помню правила. Но сама-то знаю правду, знаю, как все было. Сейчас пришло время раскрыть секрет.Я сижу за ее столом. Этот антикварный дубовый (кажется) стол достался Нюсе от прабабки. Как
Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.