Дорога в мир живых стр. 187
будто постоянно приглядываясь к чему-то.
Короткие волосы были спутанными и темными от грязи, глаза глубоко запали в глазницы. Лицо было покрыто коркой запекшейся крови.
– Здравствуй, дочка, – выговорила она разбитыми губами. – Долго же я тебя ждала.
– Мама… Что… Как же… – прошептала Катя.
Мать усмехнулась. Смотреть на нее было невыносимо. Поверить увиденному – тем более. Усмешка стала шире. В раззявленном рту виднелись обломки зубов. Левый глаз почти закрылся.
– Подойди ближе. Почему не подходишь? Я соскучилась. Иди, обними мамочку.
Она выбросила вперед руку, стараясь дотянуться до
Кати, и мелко захихикала, заерзала в своем кресле, словно в предвкушении. Запах гниения волнами наплывал на Катю. Она потрясла головой, отгоняя то, что видела и чувствовала.
– Что? Что такое? – проговорила мать, сморщив лицо в издевательском сочувствии, а потом снова засмеялось. – Страшно?
– Ты не моя мама! – проговорила Катя, сначала тихо, потом громче: – Ты не моя мать! Моя мама умерла, она… – И неожиданно для себя вдруг выпалила: – Она в раю!
– В раю? – существо в кресле перестало смеяться, лицо сделалось злобным. – Да что ты можешь знать об этом? Нет никакого рая, никакого света в конце тоннеля! Смерть – это тьма! Только тьма, хохочущая, голодная, пожирающая душу! Она затягивает как ледяная воронка, и не спастись! Вечное страдание, вечная неутолимая жажда! Ты, ты одна виновата, что это со мной случилось! Ты! Ты!
Тварь снова и снова выкрикивала это каркающим, пронзительным голосом, продолжая тянуть к Кате костлявые руки, пытаясь приподняться в кресле.
– Нет! – вне себя завопила Катя. – Ты лжешь!
– Это правда, – произнес знакомый голос.
Адское существо, принявшее обличье Катиной матери, поперхнулось и умолкло. Тьма в углу на миг стала живой и исторгла из своего чрева высокую темную фигуру, которая выступила из мрака и замерла возле кресла.
Катя смотрела и не могла вздохнуть, чувствуя, что сердцу стало тесно в груди.
– Нет покоя мертвым, – сказал Артур вибрирующим, низким голосом. Казалось, в горле у него булькает вода, глотка набита песком или водорослями.
«Он и в самом деле утонул!»
Почти обнаженное, если не считать нижнего белья, тело ее мужа выглядело так, словно несколько недель пролежало в воде.
Жемчужно-белая сморщенная кожа была рыхлой, набухшей, пропитанной влагой, и кое-где отваливалась от плоти. Руки и ноги покрывали фиолетово-серые трупные пятна.
Некогда прекрасные густые волосы Артура почти полностью выпали, лишь кое-где к черепу прилипли неопрятные бурые клочья. Мутные, затянутые пеленой глаза казались слепыми, дряблые губы кривились в подобии усмешки.
– Ты больше не любишь меня, котенок? – говорил утопленник, подступая к ней ближе и ближе. – Неужели я тебе уже не нравлюсь?
Послышался влажный, хлюпающий звук – мокрые босые ступни прошлепали по полу. Катя, не понимая, как все еще умудряется сохранять рассудок, увидела, что вода продолжает стекать по его телу, собираясь в лужицы.
– Твоя мать права, – пробулькало существо, прикинувшееся Артуром, – это ты виновата в том, что мы умерли и оказались здесь.
– Из-за тебя мы заперты в подвале, – вторила ему «мать», – навечно.
– Ты обрекла нас на смерть, но сама до сих пор жива! – хрипло бормотал утопленник, приближаясь к Кате. – Это несправедливо.
Вторая тварь, выбравшись из кресла, тоже наступала на нее. Искривленная, с изломанным позвоночником, она двигалась судорожно, скачкообразно, но пугающе быстро.
– Ты тоже должна умереть!