Дорога в один конец стр. 91
хрена ж себе шуточки! Вот так-то вес и сбавляют.
Поднимаю голову и рассматриваю крест.
Дед Бабах уже вытащил из-под спины солдата какую-то фиговину и бережно спрятал ее в сумку. Теперь, присев на корточки, он запустил свои чуткие пальцы куда-то под правую ногу распятого. Именно в этом месте нога притянута к столбу скотчем. Повозившись там некоторое время, бородач качает головой.
– Чтоб тебе, собаке, на том свете никто воды не налил! Слышь, паря, – поворачивается он к Абдуллаеву. – Там у тебя в рюкзаке линейка бронзовая, желтоватая такая, лежит и изоленты моток – сюда давай.
Отчего бронза – понимаю даже и я. Немагнитный материал. Видимо, тот агрегат, что обнаружился под ногою распятого, как-то может реагировать на обычный металл.
Просунув линейку между ногой парня и крестом, сапер обматывает ее концы изолентой и стягивает с другой стороны деревяшки. Еще раз оглядев распятого, вытаскивает перочинный ножик, раскрывает лезвие и срезает скотч. Нога бойца тут же повисает тряпкой.
А дед Бабах, встав на ноги, уже колдует над руками солдата. Впрочем, он еще раньше там ковырялся, чего-то снимал, чего-то подвязывал. Так что сейчас он, скорее всего, просто контролирует свою же работу.
Интересно, а как мы этого парня вытаскивать собираемся? На руках по доскам тащить? Тот еще цирковой номер будет! Одного человека, да еще и лежащего, доски держат без проблем, не прогибаются. А троих?
Впрочем, как выясняется, дед продумал и это. По взмаху его руки наш грузовик подъезжает почти вплотную к границе минного поля. А с противоположной стороны подкатывает бронетранспортер. Бойцы быстро крепят к крюкам на БТР прочный капроновый трос. И, сделав приличный крюк, обойдя опасное место, цепляют его к грузовику. Длинными шестами приподнимают трос над землей. Бронетранспортер сдает назад, и трос натягивается.
– Левее! – машет рукой сапер.
Теперь трос проходит практически над его головой.
Забравшийся на БТР солдат цепляет к тросу какую-то конструкцию из ремней и железяк. Толкает ее вперед.
Теперь уже оба сапера, приподняв на руки снятого с креста солдата, обматывают его ремнями и затягивают их так, что он словно бы вытягивается вдоль троса. Боец на БТР тянет веревку, и солдат отправляется в воздушное путешествие. Тем же путем покидают место работы и оба спеца.
Уже отойдя в сторону, дед Бабах присаживается прямо на землю. Он тяжело дышит, глаза налиты кровью. Ребята толпятся рядом, но никто не решается прервать молчание.
– Ну, че уставились-то? Водка есть у кого?
Откуда-то сзади пропихивают флягу:
– Спирт здесь. Летуны поделились.
– Антиобледенитель? – хмыкает бородач. – Вполне пойдет.
И пьет прямо из горлышка.
– А чего теперь с полем делать?
– Да взорвать его к такой-то матери, – пожимает плечами дед Бабах. – На хрен оно тут кому свалилось, чтобы с ним здесь корячиться? Впрочем, особо на эту тему можешь не менжеваться. Время сколько? В смысле, который час?
– Девятый. Восемь двадцать.
– Ну, ежели по науке судить, то жахнуть вся эта хреновина должна где-то через полчаса. По наставлению судя, я как раз к середине минного поля подбираться буду.
– Отчего же так – через полчаса? – интересуется наш командир.
– Солдат в себя когда пришел? Час назад. Его промедолом накололи, чтобы раньше времени не дергался. Мог он невовремя рукой повести или ногой шевельнуть. И там и