Дорога запустения стр. 151
К сожалению, со мной поедут три члена совета директоров, чтобы убедиться, что я подавил инакомыслие как следует, а их расписание забито.
Порой роботы-заместители столь человечны, что аж боязно. Двойник, желая внести предложение, перенес вес тела на одну ногу, почти как Картер Хаузманн; Джонни Сталина передернуло.
– Могу я осведомиться по теме разговора: каково у сэра излюбленное занятие?
На секунду Джонни Сталин испугался, что во всех рободвойниках случился серьезный сбой.
– Ловить тиляпию на речке Калума в Шин-Хайленде. А что?
– Ну, возможно, сэр предпочтет проводить больше времени в приятных занятиях и меньше погрязать в безотрадной рутине проекта «Дорога Запустения».
Вон оно как. Он ожидал этого давно: настанет день, и роботы спросят его, не желает ли он взять длительный отпуск, а дела и стол доверить машине-двойнику.
– И давно вы работаете над моим заменителем? – Он лег на спину и посмотрел в потолок. Странно: против ожидания это не такой уж и кошмар. На смерть совсем не похоже.
– Двойник готов и ждет почти полтора года.
– Но до сих пор у вас не было повода.
– Именно, сэр.
В голове Джонни Сталина поплавок на леске бултыхнулся в бурливую игривую Калуму. Заманчивая идея, блескучая, скользкая и яркая, как калумская тиляпия.
– Полагаю, у вас на меня столько компромата, что выбора просто нет.
Робот достоверно воспроизвел крайнее возмущение.
– Как можно, сэр! Это в ваших же лучших интересах.
На калумском водопаде листья станут сперва цвета ржавчины, а потом янтаря. В калумском домике на высокогорье будет снег, и зябкие ночи, и жаркий огонь в камине.
– Тай, дорогуша, боюсь, ты лишишься работы. Роботам массажистки особо ни к чему. – Он окинул Тай Мандзанеру взглядом. Право слово, хорошенькая. – Оставить тебя здесь я не могу, не после такого разговора. Как насчет поехать со мной? В это время года рыбалка в Шинне просто зашибись.
Глава 57
Узнав о смерти отца, Таасмин Манделья дала себе обет молчания. Ее последняя реплика, сорвавшаяся с губ прежде, чем те сомкнулись под громоздкой железной маской, сконструированной Бедными Детьми: она заговорит вновь, когда преступники, совершившие все эти злодейства, понесут наказание и восторжествует справедливость. Не месть, сказала она, а справедливость.
Той ночью она в одиночестве брела вдоль утесов, прочь от сияющей плавильной геенны Стальтауна; брела куда глаза глядят по тропе умерщвления плоти, которой шла много лет назад. Она опять наткнулась на маленькую пещерку с капавшей водой. На камнях нашлись засохшие бобы и морковь. Под маской Таасмин Манделья улыбнулась. Встав у входа в пещеру, она посмотрела на Великую Пустыню, которая под властью людей индустрии опаршивела и сделалась прокаженной. Таасмин Манделья запрокинула голову и выплеснула всю свою энергию в энергетическом псалме.
Спящим в тысячах постелей тысячи домов тысяче детей приснился один и тот же сон. Им привиделись уродливые стальные насекомые, они опускались на пустынную равнину и строили себе гнездо: великанские трубы, клубящийся дым, лязгающий металл. Мясистые белые рабочие дроны снабжают насекомых кусками красной земли, выдранной из кожи пустыни. Затем разверзается дыра в небе, и из дыры является св. Екатерина Фарсидская в многоцветном балетном трико. Воздев руки, демонстрирует сочащееся из ран масло и говорит: «Спасите мой народ – народ Дороги Запустения». Металлические насекомые, строившие шаткую пирамиду из собственных переплетенных