Дорога запустения стр. 157
саней между арматурой и трубопроводом.
– Сикорская, возвращайся! – Пучок лазерного выстрела взбороздил воздух. Анаэль Сикорская вильнула, уворачиваясь от рубиновых лучей, ударилась об отстойную цистерну, запрыгала мячиком от стены к стене и вспыхнула огненным цветком.
Значит, все-таки мужчина против святой. Ее это обрадовало. Откуда-то издалека голос святой совести укорял ее – но только издалека. Смерть близнеца – ближе и куда важнее. Тьма так и стоит колом в горле. Микал Марголис вынырнул из джунглей индустриального водопровода и побежал по аэродрому. Таасмин Манделья подстегнула убийцу брата роем робопчел, порожденным одним из многочисленных стволов ее Богооружия. Она взмыла на санях высоко в небо, чтобы мстительным камнем пасть на добычу и разорвать ее на части.
МЦБО Микала Марголиса выдало пулеметную очередь снарядов. Пробежавший по печатным платам костюма энергоимпульс превратил их в птиц. Таасмин Манделья завопила от восторга. Никогда прежде ее сила не была столь велика. Ореол сиял черным коллапсаром, мигал поглощенными белыми звездочками совести. Огнемет очертил вокруг Микала Марголиса кольцо пламени, сани скользнули и замерли прямо перед ним. Таасмин Манделья подняла оружие и, держа его на уровне глаз, приказала огню уничтожать. Микал Марголис отреагировал, отступив на шаг. За его спиной дым догорающей Сикорской уплывал в небо вместе с великим воем отчаяния Стальтауна.
– Покажи лицо, – сказала Серая Госпожа. – Я хочу видеть, каким ты стал.
Микал Марголис снял шлем. Таасмин Манделья поразилась: он почти не изменился. Постарел, подустал, загорел, поседел, но не изменился. Все еще жертва обстоятельств.
– Пожалуйста, избавь меня от мелодрамы, – сказал Микал Марголис. Он отбросил МЦБО. – Я глубоко не уверен, что против тебя оно сработает. И, пожалуйста, не начинай насчет отца и вдобавок брата. Бесполезно. Я ни в чем особо не раскаиваюсь; я не такой человек, да и вообще, я всего лишь делал свою работу. Давай, кончай уже.
У ног танцевали вихри пыли. Таасмин Манделья неспешно перевела всю силу в одну Богомолнию, которая превратит Микала Марголиса в углеродистую сталь. Она подняла левую руку, чтобы нанести удар, и замерла от шока: внезапно ее окутал столп плотного света.
По аэродрому к ней шел некто. Шла. Откуда она здесь взялась, Таасмин не видела, но это была маленькая худая коротко стриженная женщина в сияющем картиночном костюме.
– Нет! – взмолилась Таасмин Манделья, Серая Госпожа. – Нет! Не надо! Только не вы, только не сейчас!
– Как ты помнишь, по одному из условий пророчествования тебя призовут дать отчет об использовании силы, – сказала Екатерина Фарсидская. Микал Марголис сделал попытку поднять оружие и уйти. Св. Екатерина повела рукой, и он застыл как вкопанный.
– Узкофокусная хронопетля, – пояснила она с улыбкой. –
Как только мы уйдем, он из нее вывалится.
– Вы отвратительно невовремя, – сказала Таасмин Манделья, застывшая в белом сиянии.
– Крутой костюм, – сказала Приснодева. – Просто офигеть. Так тебе идет. Мы, слуги Панарха, к слову говоря, не обязаны обосновывать вам, смертным, свои приходы и уходы. Время настало, ты пойдешь со мной и дашь отчет, на что употребила свои привилегии.
Колонна света завращалась вокруг Таасмин Мандельи, и она ощутила, как вытягивается, удлиняется, словно ириска, превращается во что-то нечеловеческое. Земля выскользнула из-под ног. Она – свет; свет… Напоследок она плюнула от возмущения, затем ее окутала Екатеринина сила, и с Таасмин Мандельей совершилось то, о чем