Дорога запустения стр. 169
юго-восточный конец Дороги Запустения лежал в развороченных дымящихся руинах. Светящиеся стеклянные кратеры, о девяти лучах, как звезда Св. Екатерины, свидетельствовали о карающей эффективности нового оружия Парламентариев. Они прошли здесь, громя все подряд: левиафаноподобные боемашины, создания детских железных кошмаров, стояли враскоряку на улицах и зданиях, выбрасывая шипящие струи пара из сочленений и обмениваясь массивными артобстрелами с неунывающими щелями окопавшейся на Первой улице Армии Всея Земли. Проход Парламентариев через внешнее кольцо обороны уплощил город, как смерч – рисовое поле. Но и говорить, что Парламентарии не встречают сопротивления, не приходилось. Посреди переплетения металлических ног раздавленным пауком покоилась командная турель боемашины. Шэннон Йсангани дернулась было, чтобы включить защитный купол, потом передумала. На такой войне лучшая тактика – невидимость; принцип понятен: кого не видно, того не расстреляешь. Шэннон Йсангани тычком врубила радиоканал своего отряда и призвала выживших. Их стало еще меньше. Двенадцать из пятнадцати выползали из хаоса после битвы. Врубив тычком еще и командирский канал, сублейтенант Йсангани кратко доложила командиру Тенебрии о потерях.
Арни Тенебрия сидела среди своих капитанов, соединив кончики пальцев в медитативной безмятежности. Девяносто восемь процентов потерь в первой же схватке; Парламентарии наскакивают на бортики Стальтауна. Было время, когда девяностовосьмипроцентные потери разъярили бы ее военное чувство, и она проорала бы войскам блестящие, вдохновенные приказы. Теперь она просто сидела, сложив палец к пальцу и кивая.
– Уточняю приказ, – сказала она, когда сублейтенант умолкла. – Отрядам не разрешается использовать защитные купола ни при каких обстоятельствах. Задействуйте светорассеиватели, передвигайтесь стремительно. Вы – герильеро. Будьте герильеро. – Прервав сеанс связи с защитниками города, она обратила всю себя к сложносоставной машиноподобной штуке, жужжащей на полу. – Долго еще?
– Еще десять-двадцать минут, и мы подключим энергию, – сказал Дхаврам Мантонес. – И нам нужно будет защищать генератор.
– Это приказ. – Арни Тенебрия резко встала и пошла к себе. Посмотрела на раскрашенное лицо в настенном зеркале. Дурацкое тщеславие; она – больше не Птица-Смерть, она – Птица-Время, Хроно-Феникс. Стирая глупую краску с лица, она размышляла о девяноставосьмипроцентнтых потерях в окопах периметра. Не имеет значения. Пластмассовые солдатики. Первостепенная боевая задача – понять, как использовать временаматыватель, ради такого Арни Тенебрия радостно приняла бы и стопроцентные потери. Универсальная гибель. Концепция начинала ей нравиться.
В лучших традициях герильеро отряд Шэннон Йсангани на цыпочках шел по улочкам Дороги Запустения. Тут и там стеклянные кратеры увековечивали память тех, кто слишком доверился защитным куполам. На углу Синего проулка шагала боемашина, вытаптывая по пути «Сингх-Сингх-Сингх» и Адвокатское Бюро Мак-Ивора. Когда солдаты напустили на себя невидимость, Шэннон Йсангани осознала, что они с десантником Мёртой Мелиндзакисом отделились от товарищей. Спрятавшись невидимкой на крыльце чайханы «Новый Парадиз», она смотрела, как турели мечутся влево-вправо, влево-вправо, разыскивая живых, чтобы их уничтожить. Машины зла. Ей казалось, что она различает стрелков в шлемах – экипажи боевых станций. Страх перед стальной штуковиной парализовал в Шэннон Йсангани военный нерв: она не могла напасть на боемашину, как не могла напасть на железный кошмар детства. Десантник Мёрта Мелиндзакис – другое дело. Видимо, ничто не тревожило его детские сны, потому что он выскользнул из невидимости и воздел П-индуктор, чтобы выстрелить, и дуло турели, по несчастливому совпадению направленное точно на него, в упор обдало десантника плевком субквантовой ярости. Сверхновый свет выбелил