Библиотека

Дороги и тропы стр. 12

Размер шрифта
-
+
Тема

была резиденция великих литовских князей. А потом столицей стал Вильнюс. Опустевшая крепость стала тюрьмой, позже только летучие мыши жили на тесных винтовых лестницах, в гулких залах, под карнизами и в бойницах. Конечно, время не пощадило постройки. Пятьсот лет! От башен остались развалины, стены и замок выглядели печальной грудой камней. Но слишком много для литовцев связано с этим местом на озере Гальве. Потомки Кестутиса и Витаутаса, потомки мастеров, возводивших древнюю крепость, решили возродить замок. Несколько лет труда — напряженного труда историков, мастеров-реставраторов, каменщиков, плотников, — и вот уже далеко за пределами литовской земли знают место: Тракай. И каждое лето теперь начинаете

штурм возрожденной крепости. Но, странное дело, никто в замке не запирает ворот, не поднимает мостов. Заходи! Двести тысяч туристов в год. Когда реставрацию начинали, были упреки: дорого. Но вот на глазах туристские гривенники окупают затраты. Это дает возможность закончить начатое дело.

Однако уже и сегодня памятник литовской древности прекрасен. Летишь самолетом: пологие холмы, полосы желтых хлебов на холмах, острова леса, озера между холмами. И вдруг — цепь озер и кудрявые острова. Чуть ли не два десятка маленьких островов. И на одном из них — красно-белая крепость. Редчайшее сочетание древности и красоты природы!

Для литовца Тракай священен. А для всех нас вместе это уголок неповторимой красоты на земле, свидетельство прошлого и хороший урок, как надо беречь и красоту, и память о днях минувших.

МЦХЕТА

Мцхета. Это название, возможно, не всем известно. Но место, где сходятся две кавказских реки, воображение рисовало каждому, кто прочитал Лермонтова.

...Там, где сливался, шумят,

Обнявшись, будто две сестры,

Струи Арагвы и Куры,

Был монастырь. Из-за горы

И нынче видит пешеход

Столбы обрушенных ворот,

И башни, и церковный свод;

Но не курится уж под ним

Кадильниц благовонный дым...

Вот они — Кура и Арагви. И монастырь по-прежнему на своем месте. Лермонтов, стоявший тут более века назад, для постройки, будь она живым существом, показался бы и сейчас путником совсем недавним — постройке тысяча четыреста лет. Если глянуть снизу, с реки, постройка венчает высокую гору и кажется продолжением ее — строгая, величественная и неприступная. Одних она заставляла творить молитву, другие, увидав ее, начинали поэму. В разное время тут побывали Дюма, Горький, Чайковский, Алексей Толстой...

Самое лучшее время постоять за оградой — вечер, когда волна туристов отхлынула и на горе остаются сторож и старая черная лошадь. Сторож тихо покашливает, лошадь гремит металлической цепью. Останки монастыря становятся черными на красном закатном небе. В такую минуту особенно чувствуешь возраст камней.

А под горой в этот час сверкают две реки: Кура и Арагви. Кажется, плавленое серебро стекает из двух долин. И там, где воды сливаются, лежит маленький город. Старый храм на горе выглядит юношей перед сединами этого древнейшего на земле поселения. Пять тысяч лет назад «тут уже было воинственное и густое население».

Пять тысяч лет — непостижимо огромный срок. Две любопытные вехи на пути времени: древнейшие изделия — кувшины для вина, и, можно сказать, рядом с раскопками, где кувшины обнаружены, в Тбилиси, — атомный реактор. Две крайние отметки — и между ними пять тысяч лет. Несчетное число войн, цари глупые и даровитые, славные имена

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.