Дороги и тропы стр. 61
Тургенев. И так же слушал. Сейчас поет очень дальний родственник того соловья... Борис отдает мне наушники. Слышно все: гром, неистовый соловьиный свист, невнятный шум поезда и... странный шорох — пошел дождь. Скорей, скорей сматывать провода и бегом через парк. Зашумели верхушки лип. Свет. Удар грома. Еще вспышка. Усадебный дом ослепительно белым квадратом на мгновение появляется из черноты. Ветер треплет отяжелевшие ветки...
Отряхиваемся под крышей. Буря утихомирилась. На землю, постепенно редея, падает тихий дождь.
— Поют...
Потушив свет, долго не можем уснуть. В мокрой темноте за окошком монотонно скрипит камышевка-сверчок и громко, неистово громко свистят и щелкают соловьи.
Обстановка старого дома
Тургеневых хранится в Орле. Богатая библиотека — пять тысяч старинных книг. Стол, на котором ребенком Тургенев делал уроки и за которым потом писал. Бильярдный стол. Кровать. Большая черная икона в серебряном окладе, будто бы пожалованная роду Тургеневых Иваном Грозным.
И тут же — красная мантия Оксфордского университета, портрет писателя в этой мантии.
— Все подлинное — часы, рояль... — Хранитель музея, симпатичный, знающий и, видно, очень любящий свой Орел человек, поднял крышку рояля и тронул желтую клавишу. Бу-ум... протяжный, немного печальный звук. Такой же звук слышал Тургенев...
Я не знаю города, который не гордился бы кем-нибудь из своих земляков. Какой-нибудь маленький Рыльск, и вдруг узнаешь: отсюда пошел знаменитый путешественник Шелихов. Острогожск — жили Крамской, Рылеев. Тобольск — родина Менделеева, город сказочника Ершова... Словом, нет такого «питомника», где бы таланты «сеяли и выращивали». Любой угол земли может подарить миру способного человека. И все-таки есть места, загадочно богатые знатными земляками. И в этом смысле орловская земля выходит едва ли не на первое место. В городском музее писателей я прочитал под портретом Бунина слова: «Я рос... в том плодородном подстепье... где образовался богатейший русский язык и откуда вышли чуть ли не все величайшие русские писатели во главе с Тургеневым...»
Кто же вырос в подстепье? Давайте припомним: сам Бунин, Тургенев, Фет, Тютчев, Лесков, Писарев, Леонид Андреев, Пришвин... Если же взять подстепье шире Орловщины, то надо продолжить: Лев Толстой, Кольцов, Андрей Платонов, Есенин... Можно гадать: откуда такая чаща талантов? Бунин говорит о рождении именно в этих краях русского языка... Можно утверждать: и природа этих широт России не в малой степени служила колыбелью писательства. Перечислим отдельно людей, для которых творчество немыслимо без присутствия в нем природы: Тургенев, Кольцов, Фет, Тютчев, Бунин, Пришвин, Есенин. Это все уроженцы полустепной России. Вспомним о соловьях, лучше всего почему-то поющих в садах и перелесках под Курском... Есть у земли какие-то тайны.
БЕЖИН ЛУГТут не случилось великой битвы, нет на этом месте ни деревянных, ни каменных древностей. Луг этот похож на тысячу других российских лугов. И все-таки луг необычный...
Пятеро ребятишек сто лет назад ночевали на этом лугу у костра. Фыркали в темноте лошади, плескалась рыба, тревожно кричала ночная птица. На огонек вышел заблудившийся в перелесках охотник. От него мы знаем, какая ночь стояла над лугом, о чем говорили мальчишки. Мы помним по именам этих мальчишек: Федя, Павел, Илюша, Костя и Ваня. Вот несколько слов давнего разговора.
«— А ведь вот и здесь должны быть русалки...
— Нет... здесь место чистое,