Дороги шли через войну стр. 38
на кировоградском направлении, гнала фашистов дальше на запад. Теперь все фронтовые дороги вели советских воинов на запад…
Фронтовые дороги сходятся, пересекают друг друга, вновь разбегаются, как стрелы на штабной карте. А на дорогах этих — судьбы людские, они тоже сталкиваются, проходят одна через другую. Часто такие встречи оставляют в сердце человека след, стереть который может разве только смерть. А смерть смотрела в глаза Мурадяну, Дронову и Бобаджанову едва ли не каждый фронтовой день. Смотрела, да не одолела.
Вот уже отшумели вешние воды 1944-го. Юрий Дронов после зимней контузии окреп, еще больше закалился в боях. Командир пулеметного взвода прикрепил на свои офицерские погоны еще по одной звездочке. Мирзо Бобаджанов тоже получил повышение в звании — стал старшим сержантом.
В апреле пришел приказ: гвардии старшего сержанта Бобаджанова откомандировать в 294-й гвардейский стрелковый полк. Мирзо сдал должность, передал пулемет другому командиру расчета, явился к командиру взвода с докладом. Дронов и слушать не стал:
— Ладно уж… Честно скажу: жаль расставаться с тобой, Мирзо. Да ничего не попишешь, приказы, сам знаешь, не обсуждают, а выполняют.
Мирзо кивнул, он все понимал. Глаза его увлажнились, он отвел их в сторону и продолжал стоять молча. А Дронов, понимая состояние Бобаджанова, попытался утешить его:
— Не переживай очень-то. Будем же, считай, рядышком. Все-таки в одной дивизии остаемся.
— Да, в одной, — сказал наконец Бобаджанов. — Но не будет времени прийти к вам. А приходить бы надо, скучать буду по взводу, это уж точно. Вы, товарищ гвардии лейтенант, на всю жизнь останетесь моим командиром и учителем.
— Ну спасибо, Мирзо. Мне приятно слышать такие слова. А встречаться будем. Не здесь, так после войны свидимся. Обязательно встретимся!
Мирзо ушел в полк. Стал он помощником командира пулеметного взвода и комсоргом 8-й роты. Встретили его так, как будто давно ждали. Командир батальона гвардии майор Федоров сразу внес ясность:
— Мне о вас майор Ольшевский говорил. Хвалил, поэтому мы выпросили вас у комдива.
Парторгом батальона был казах Тананбай Турлигалиев. Он быстро нашел с Мирзо общий язык. Говорили о ротных делах, о работе с молодыми бойцами, о комсомольских поручениях, о подготовке лучших воинов, членов ВЛКСМ в партию.
— Тебе тоже советую подумать о вступлении в партию, — сказал Турлигалиев.
— Хорошо, подумаю. Только я у вас новенький и надо делом показать, чего ты стоишь.
Парторг согласился:
— Правильно рассуждаешь. Проверишь себя в боях. Но заявление пиши, с рекомендациями поможем.
8-й ротой командовал гвардии старший лейтенант Чередниченко — сибиряк могучего телосложения. Его редкостная богатырская фигура внушала уважение. С таким командиром надежнее себя чувствуешь. Разглядывая ротного, Мирзо думал: «Как
же он помещается в траншее?» И тут же мелькнуло беспокойство: «Такая заметная мишень для врага…»
У Чередниченко было любимое выражение: «земляк-сибиряк». Так он обращался почти к каждому солдату. Не сделал исключения и для прибывшего старшего сержанта.
— Значит, так, земляк-сибиряк. Будешь командовать пулеметным расчетом, но людей и пулемета пока нет.
— Как нет? А воевать как?
Командир роты уточнил:
— Сейчас нет. После обеда все получишь, расчет будет укомплектован.
Мирзо не знал, что утром в полк прибыло пополнение и в штабе людей уже распределяют по батальонам. После обеда, как и говорил Чередниченко, в роту привели человек двадцать новичков. В основном это были украинцы