Дорогой чести стр. 3
спускался Саня к морю, чтобы проверить по футштоку высоту приливов и отливов моря. Потом бежал к дедушке и показывал свои записи. Потап Петрович молча кивал головой и давал внуку новые поручения. Вскоре Саня научился зажигать маяк, плести маты, делать прогнозы погоды по облакам, различать птиц по полету…
Но в это лето, едва Саня успел приехать к дедушке, началась война. Напав на нашу страну, фашисты захватили пограничную часть берега, и поворотный маяк оказался в тылу у гитлеровцев, недалеко от переднего края.
Потап Петрович с внуком успели все-таки разобрать и попрятать оборудование маяка до того, как на мысу появились фашисты. В первый день их пришло человек десять. Они ворвались в избушку, обшарили углы и сундуки, переворошили сарай и мастерскую, осмотрели башню маяка.
Потап Петрович, словно не замечая фашистов, стоял около дома и смотрел на восток, откуда доносились глухие взрывы. Саня, прижавшись к деду, исподлобья поглядывал на гитлеровцев.
Тонкий, высокий фашист, видимо старший, подошел, ковыляя на длинных ногах по неровной каменистой площадке, к деду Багрову, ткнул пистолетом в грудь и, кивнув на дом, закричал на ломаном русском языке:
— Шагайт!
Потап Петрович глянул на него, спокойно отвел от груди руку с пистолетом.
Фашист чуть отступил и, потряхивая пистолетом, опять закричал:
— Шагайт! Шагайт!
— В свой дом отчего не шагайт, — сказал дед и пошел.
В комнате длинноногий начал тараторить, то улыбаясь, то грозя пистолетом:
— Маяк есть исправляйт… Прибор зашигайт… Где есть будет прибор?
Дед молчал, пожимая плечами. Длинноногий рассвирепел и ударил деда пистолетом по голове. Багров покачнулся, но не издал ни звука. Саня задрожал и, кинувшись к длинноногому, закричал:
— Не трожь дедушку, морда!
Потап Петрович схватил внука за плечи, притянул к себе.
— Молчи!
Саня замолчал и с ужасом смотрел, как с дедушкиной бороды падали на пол красные капли.
Длинноногий что-то скомандовал солдатам. Солдаты взяли деда за руки и пригнули к полу. Саня страшно закричал. Длинноногий схватил мальчика за шиворот и выбросил за дверь. Саня упал на камни и зарыдал от обиды и бессилия. Спустя некоторое время из дома вышел, длинноногий, приблизился к мальчику и ткнул его сапогом. Саня не пошевелился и только широко открытыми глазами пристально смотрел на гитлеровца. Когда немцы ушли, Саня побежал в дом, На полу лежал окровавленный дедушка.
— Дедушка, дедушка, — закричал Саня, встав около него на колени.
Потап Петрович открыл глаза.
— Дедушка, больно?
— Ничего… — прохрипел старик.
— У-у! Это тот длинноногий. Я его убью, дедушка. Возьму ружье и убью.
Потап Петрович с трудом сел.
— Ружье?.. Ничего, ты крепись. Будет срок. Дай воды.
…И потекли
тяжелые дни в немецкой неволе. Каждый день приходят на маяк фашистские егери, кричат на дедушку, тычут кулаками, гоняют Саню в рыбацкое становище за водкой, и, напившись, горланят какие-то непонятные песни.
Верят дедушка с Саней: возвратятся советские моряки и все будет хорошо, как раньше. Дедушка отремонтирует маяк, и свет его, как прежде, будет указывать кораблям путь в морские просторы. Но когда это будет? Скоро! Скоро! А пока надо терпеть, надо сильно, сильно хотеть победы, верить в нее, и тогда она придет, непременно придет.
Наступили холода. Дни стали короче, ночи длиннее.
Потап Петрович так и не может оправиться от побоев. Он еле-еле